Через четверть часа открылась дверь магазина, и в нем появился невысокий носатый тип с мокрыми губами и маленькими темными глазками в чесучовом мятом костюме и котелке, из-под которого торчали короткие, слипшиеся от пота волосы.
Он совершенно бесшумно закрыл за собой дверь и подошел к столику. Затем извлек из кармана бумажник хорошей кожи с золотым тиснением и что-то показал приказчику. Тот бросил настороженный взгляд в сторону Алексея, безмятежно пускающего в потолок дымовые кольца, и дернул за витой шелковый шнур, свисавший справа от него.
Алексей докурил одну папиросу и достал другую.
Время шло. За окном ругались извозчики, визжали на руках у нянек младенцы, прогрохотал по мостовой ломовик с целым возом деревянных бочек, проорал что-то на перекрестке городовой… Облокотившись, приказчик исподлобья и почти неотрывно наблюдал за Алексеем.
Наконец дверь в перегородке открылась и выпустила типа в котелке. Теперь в руке у него была тросточка, а под мышкой пакет, по форме напоминавший большую книгу. Он подошел к приказчику, расплатился и вышел из магазина точно так же, как вошел: почти на цыпочках, тяжело дыша и подозрительно оглядываясь на Алексея.
Алексей вскочил, приподняв шляпу, простился с приказчиком и последовал за покупателем, который, беспечно помахивая тростью, двинулся вверх по Почтамтской улице.
Голова на ней при ходьбе болталась из стороны в сторону, точно маковая коробочка.
Так они прошли квартала полтора, и, когда Носатый остановился на перекрестке Разъезжей улицы, чтобы пропустить дорожный экипаж, Алексей поравнялся с ним — нарочно, чтобы тот его заметил.
Сначала Носатый смерил его равнодушным взглядом, но потом нахмурился, отвел глаза и отвернулся."
"Затем они перешли на другую сторону, прошли еще один квартал, после чего тип прибавил шагу, оторвался от Алексея саженей на двадцать и, повернув направо, стал быстро подниматься в гору.