Стащила с лица платок, сделала несколько больших глотков, а после напоила остатками воды коня. Солнце медленно клонилось к горизонту, до заката оставалось еще часов пять. Мира отерла со лба пот арафаткой и начертила на земле знак призыва, рисунок вспыхнул ярко-красным пламенем, ветер тут же занес его новым слоем песка. Волшебнице оставалось только ждать. Она быстро поставила чуть в отдалении небольшой навес, куда поместила своего коня и немногочисленные пожитки, перекусила пряными лепешками, кинула на раскаленный песок циновку и удобно легла в тени.
Прошло больше двух часов, прежде чем Мирослава почувствовала, что на ее призыв откликнулись. Под землей раздался какой-то гул, по песку пробежала едва ощутимая дрожь, конь тревожно заржал и попятился.
— Спокойно, Щербет, с тобой ничего не случиться, — успокоила животное чародейка."
"Вытащила из прикрепленных к седлу ножен ятаган и заткнула его за пояс, поправила свой кнут и спокойным шагом направилась к месту призыва.
Ждать долго ей не пришлось. Земля под ногами задрожала, и в десяти шагах от волшебницы из песка вынырнул олгой-хорхой — огромный темно-красный червь, способный плеваться смертельно опасным ядом. Мирославу подбросило и швырнуло на песок, девушка быстро перекатилась на боку вправо, там, где она только что лежала, чернел ядовитый плевок червя. Тварь издала какой-то странный душераздирающий вопль и ринулась на Миру. Та резко подскочила на ноги и швырнула в ологой-хорхоя большой серебристый шар, тварь снова завыла и замедлила свое движение, на теле у нее появилась приличных размеров рана.
Теперь предстояла самая неприятная часть охоты — нужно было вырезать у олгой-хорхоя его железу с ядом, которая располагалась глубоко в клыкастой пасти песчаного червя.