— Я еще не сказала «да».
— Мысленно уже сказала, я не такой провидец, как ты, но тоже кое-что умею определять. Чао. — И с этими словами он поднялся, вытащил из внутреннего кармана бумажник, вынул оттуда крупную купюру и сунул мне в руку. Потом схватил дипломат и, обняв меня за плечи, повел, чуть ли не понес к двери — таким стремительным был его шаг. Я еле-еле успела забрать со стула свой плащ.
— Тебя подвезти куда-нибудь? Я в центр.
— Нет, спасибо, не надо.
Но в приемной нам пришлось остановиться — из кресла перед столом Милы поднялся высокий темноволосый молодой человек и сделал шаг нам навстречу.
— Я же сказал, Аркадий, что ничего не выйдет. Извини, мне сейчас некогда.
Аркадий замялся и неуверенно проговорил:
— Я думал, что стоит еще раз обговорить этот вопрос…
— Нет, не стоит… — Юрий был категоричен, почти груб, что на него не похоже. Впрочем, он никогда не питал слишком нежных чувств к моим поклонникам, а именно к этой категории мужского населения страны относился Аркадий Шипелов.
Он быстро пришел в себя после неприлично резкого ответа и, улыбнувшись, произнес:
— Ну тогда я поговорю с твоей сестрой, и на более приятные темы, если ты не возражаешь. — И с этими словами он взял меня за обе руки.
Юра, конечно, возражал, но вслух этого произнести не посмел. Он прекрасно знал мой бунтарский нрав и понимал, что если он сейчас утащит меня с собой, то я не устрою никакой сцены — не в моем духе, — а просто завтра не появлюсь. Я ему действительно очень нужна, и он вынужден был оставить меня буквально в руках у потенциального неприятеля.
Аркадия, как мне кажется, я знаю всю жизнь. Я его называю «мой вечный жених», потому что на протяжении последних пятнадцати лет он делал мне предложение раз двадцать. Он предлагал руку и сердце за неделю до моей свадьбы с Марком и на следующий день после развода; он терпеливо пережидал мои очередные увлечения; он регулярно, по крайней мере раз в полгода, просил меня выйти за него замуж, так что это у него превратилось просто в привычку.