После ужина мадам Альтюссер устроила небольшое совещание, на которое я не была приглашена, зато мне опять пришлось кое-что переделывать. Я сидела у себя в номере и составляла черновик, потом решила сходить к Юрию за его портативным компьютером, чтобы, не откладывая на утро, набрать текст, а распечатать его завтра — в пансионате была специальная комната с железной дверью и решетками на окнах, где стояли компьютер устаревшей модели, но в рабочем состоянии, и принтер.
Я вышла из своей комнаты и постучалась в дверь напротив. Юрий специально поселил меня рядом с собой, чтобы никто не смог у него под носом ломиться ко мне в номер. Было уже полдвенадцатого.
Мне ответили не сразу, и только через минуту я услыхала хриплый голос Юрия:
— Войдите.
Я открыла дверь и вошла; навстречу мне вспорхнула Мила, с преувеличенно деловым видом собрала со стола какие-то папки, сухо пожелала нам спокойной ночи и, окинув меня злобным взглядом и поджав губки, вышла.
— Ну как, только приятно смешивать приятное с полезным или полезно тоже? Много наработали?
— Ну и язва же ты, Пышка!
— Посмотри на меня и признай, что я давно уже не пышка!
— А как же мне тебя называть? Не ягненочек же! Тоже мне ягненок!
— Ладно, Юра, я тебя предупреждаю, добром это не кончится: Алла уже что-то подозревает.
Алла, его жена, идеальная женщина, всегда была готова к худшему, так что я не кривила душой.
Я рассказала ему про разговор с банкиром и заявила, что ни за что не буду возиться с его женой.
— Агнесса, но ведь она действительно больна!
— Это меня не касается!
— Нет, касается. Ты даже не представляешь себе, как это тебя касается!
И он прочел мне целую лекцию, минут на пятнадцать.