В ее огромных глазах столько отчаяния и тоски, что ему кажется, он сдохнет только от одного этого взгляда. На ней все то же платье из перьев, покрытых кровью, по ее плечам рассыпаны золотые волосы, и он отрезал бы себе руки за одну возможность прижаться к ее волосам губами. Медленно опустилась на колени перед ним и, схватив его руку, заставила сдавить нож в ее ладони.
– А потом он же войдет вот сюда… – показала на свою грудь. – Ты бы хотел, чтобы твой нож потом разрезал и мое сердце? Хочешь моей смерти? Хочешь?
Не может ничего сказать.
– Почему ты думаешь…что, если тебя не станет, я смогу жить дальше? Как ты мог…мог подумать, что я смогу?
– Ты должна меня ненавидеть…должна ненавидеть и презирать.
– Тогда я должна ненавидеть и себя, ненавидеть наших детей…Как я могу ненавидеть часть себя самой? Как могу ненавидеть мое сердце и мой воздух?
Согнулся пополам и спрятал лицо на ее коленях, чувствуя, как ее руки накрыли его голову.
– Ты должна…, – прохрипел очень тихо, не смея схватить ее своими дрожащими руками.
– Нет… я должна быть со своим мужчиной… я должна вернуться к своим сыновьям вместе с их отцом. Я должна жить дальше назло всем тварям, которые хотели нас с тобой уничтожить.
– НЕТ! Не называй так! НЕТ!
Берет его за руки и обнимает его руками свое тело, но он не может. Вырывается, отшатнувшись от нее с искаженным лицом. Он протягивает руки к ней…но не трогает. Они дрожат в миллиметре от ее волос, от ее лица.
– Не могу…слышишь? Я не могу! Эти руки, они….они причиняли тебе боль. Я клялся, что отрублю их…я клялся!
– Я…я обнуляю твои клятвы.
– Я…клялся. Нам обоим.
Ангаахай вдруг обняла его за голову, притянула к себе, ломая сопротивление. Обхватывая его израненное лицо ладонями. Но он не смотрит на нее, он отводит взгляд, как будто ему стоит адских усилий посмотреть ей в глаза.
– Забери меня домой, Тамерлан! Забери меня к нашим сыновьям! Прошу тебя! Увези меня отсюда…сделай это ради меня. Я очень хочу домой…пожалуйста.