Ты — неведомая зверушка, а он уже привычный и проверенный.
— Знаете, мальчики, я как раз хотела с вами посоветоваться. Насчет Мийлийяша… Мне кажется, самым правильным решением будет отправить его в Академию, учиться на космопилота.
— Ух ты ж!
Лейхио аж привстал с дивана. Дэйниш, наоборот, еще плотнее слился с креслом. Оба мужчины в шоке переваривали эту смелую идею.
— Понимаете, он здесь сломается до конца.
""Ага! — подумал Лейхио, — Госпожа тоже понимает, что мальчишку еще ломать и ломать"".
— А если нам удастся как-то вывезти его с планеты, — продолжила развивать свою мысль Айрин, — у нас будет, во-первых, прецедент, во-вторых, свой пилот корабля.
— Осталось только продумать, как все это провернуть, госпожа, — сделал снисходительно-отеческое выражение лица Лейхио.
— А думать, мой хороший, будешь ты! — ехидно подмигнула ему Айрин. — Я выдам тебе пропуск в Космопорт недели на две. Сольешься в экстазе с Екки и Крисом, и придумаете что-нибудь.
— Вот спасибо, госпожа, удружили с заданием! — не упустил шанса съехидничать Лей, но на самом деле был доволен. Паренька, и правда, лучше всего куда-нибудь поскорее и подальше сплавить, пока госпожа к нему не привыкла. А уж дальше, чем на другую планету, придумать невозможно. Пять дней пути на скоростном пассажирском!
Мийлийяш сидел и переваривал услышанное. Его отправят учиться в Академию? Матерь Сущего, неужто ему и правда так повезет?! Да если только ради этого он должен был пережить последние кошмарные недели, оно того стоило!
* * *Вечером из комнаты вылезли утраханные Эйнри и Вилайди.
— Послушай, ты только не заводись сразу, но мне кажется, или ты к нему ревнуешь?
— Тикусйо! Да что вы все, сговорились, что ли?! Не ревную!
— Ты кого обмануть сейчас хочешь? Меня или себя?
— Да пошел ты!
— Понял, значит себя…
— Тикусйо!! Я не ревную! Нет! Я злюсь…
— На кого, если не секрет?
— Не знаю, на кого… На себя больше всего.
— Трахаем мозг? Понятно… И в чем ты перед собой провинился? — интонация Эйнри стала снисходительно-ехидная.
Дэйн сначала стукнул кулаком в стену, рядом с головой друга, потом попытался объяснить, сформулировать внятно то, что его мучило. Эйн слушал очень внимательно и даже снисходительное выражение лица стер.
Потом обнял друга за плечи и молча повел его к госпоже.