— Эйн, милый, ты такой агрессивный всегда после долгого воздержания!
— Я? Я соскучившийся, моя госпожа! — дразня языком сосок груди…
Интересно, какое оно на вкус, грудное молоко?
— Эйн, ненормальный! Не смей! Щекотно же!"
"На коровье молоко немного по вкусу похоже, только сладкое очень…
— Эйн… Ты — извращенец!
— Я просто проверяю, чем вы тут наследную госпожу кормите! — переходя с груди ниже, ниже… Совсем даже не агрессивно, нежно…
* * *А в ночь с 29 на 30 вайэба Эйнри с Вилайди проснулись от удара ногой в дверь.
— Дэ-э-эйн?!
— Она, тля! Летит к нему, тля! Потому что ей его выражение лица последнее время не нравится, тля-а! Представляешь?! Выражение лица у мимозы не то! Поэтому она бросает детей и летит к нему!! Завтра за билетами, тридцать первого вылетает. Пять дней туда, пять дней обратно!.. Еще там не один же день будет! А я все это время с детьми, как дурак?! Тикусйо! — и Дэйн вылетел из комнаты.
Эйн, вздохнув, нашарил рядом с кроватью штаны, меланхолично натянул их на себя, поцеловал Вила: ""Спи, котенок, я, похоже, не скоро вернусь…"" и пошел искать друга.
Как и ожидалось, тот лупил в тренажерном зале бедную грушу.
— Дети с кем?
— Лейхио сдал.
— То есть, и его разбудил?
— Он не спал еще… Я как раз к тебе шел, а он мне навстречу.
— Странно… А куда он шел?
— Да насрать, тля! Меня бросают, а ты тут вычисляешь, куда тащился Лей, когда я его подсек?! Тикусйо! Я думал, ее отпустило…
— А я думал, что тебя…
— Тикусйо! Тля!
— Иди сюда, поболтаем… Тебе надо выдохнуть и расслабиться.
— Руки только от меня убери, я на секс не настроен! Сказал же, убери руки!
— Да ладно… Мы вместе уже не помню когда в последний раз были! Почти полгода уже прошло.
— Да иди ты?! Правда, что ли?
— Спиногрызам сейчас сколько?
— Тикусйо! Почти четыре уже!
— Оба-на, да? Прикинь?! Так что не выделывайся…
— Эйн, я сейчас очень зол. Серьезно, очень зол!
— На что конкретно?
— Ну… Руки убери, я сказал! Ты меня отвлекаешь!
— Злиться мешаю? Так я еще и поцеловать могу, ты же знаешь…
— Знаю… Тикусйо! Эйн… Лю…
Эйнри быстро заткнул рот друга поцелуем.
Лежа рядом на ковре и смотря в потолок, Эйн решился наконец на серьезный разговор.
— Понимаешь, я же сразу знал, что буду не единственным.