Она попыталась откашляться. Взглянула, сквозь выступившие слезы на потрясенное перекошенное лицо и еле шевелящиеся губы, в тщетной попытке вымолить прощение, беспрестанно повторяющие:
— Простите госпожа, простите… Матерь Всего Сущего, я не хотел… простите, госпожа…
И вдруг почувствовала, как зарождающийся гнев стремительно тает от нелепости и смехотворности ситуации. Для нее подобная потеря контроля взрослым парнем, оттого лишь, что она только прикоснулась, толком и не решив, нравится ей такое или нет, показалась слишком забавной, и, как ни странно, почему-то безумно польстила.
"Однако нервное потрясение вызвало у нее почти истерическое состояние, и девушка просто расхохоталась, уткнувшись лицом в живот, чуть не поскуливающего уже от страха Шайна. Парень уже почти смирился, что теперь ему одной кастрацией не обойтись — скорее всего, просто оскопят, и будет он выглядеть, как на гравюрах в древних раритетных книгах по истории Земли…
* * *Шайнэйлиэр веселья госпожи не разделял абсолютно.
Сказать, что он ничего не терял? О, нет!
Такого, что вытворила с ним только что его госпожа, он забывать не хотел.
Чувствуя себя абсолютно опустошенным внутренне, Шайн сейчас с трудом пытался себе представить, что же последует дальше? Ничего конкретного предположить не удавалось, как он ни старался. Очень хотелось дернуть подальше отсюда и убедиться, что Мир вокруг не перевернулся, не рухнул, не сошел с ума. Но как раз этого он теперь сделать не мог, впав в какое-то странное оцепенение — что воля, что неволя — все равно…
Кэйт тем временем отсмеялась и отстранилась. Ускользнувшее тепло ее лица от его живота отразилось мучительной болью.