Когда он плавно скользнул вниз, обняла за шею и, склонившись к уху, что-то шепнула, после чего он просиял и, обняв ее за талию прижался щекой к животу, а Кэйт уселась в кресло и еще наверное полчаса ублажала попранное самолюбие любимца, лаская его, пока он (нарочно растягивая удовольствие) лежал щекой на ее коленях, перебирала его распущенные волосы, поглаживала по щеке…
В результате, отправив всех с глаз долой, подняла на виновато застывшего Шайна глаза и, кивнув на планшет, бросила:
— Накачай мне каких-нибудь фильмов… — и, запнувшись, пояснила.
Кажется, она просто устала от своей зависимости от Эйнри. Она занимала так много места в ее сердце — эта бесперспективная любовь к нему, и если ее все же удастся вытравить, потребуется чем-то заполнить пустоту. И ей, девушке, воспитанной на Венге, вдруг захотелось любви и тепла.
Невысказанная мысль и это полупризнание давались ей болезненно.
А огорчать свою госпожут вовсе не хотелось…
И потом, ночью, закрывшись с ней вдвоем у нее в спальне, Шайн с повязкой на глазах снова чувствовал себя подопытным кроликом, но до одури счастливым кроликом, да хоть лабораторной крысой! Ведь Кэйт впервые решилась его поцеловать в пересохшие от волнения губы.
Кажется, до нее только что дошло, что у инопланетников сначала идут поцелуи, а потом уже все остальное.
Шайн был уверен, что, как почти все девочки, его смелая богиня пробовала целоваться с подружками по Лагерю, но оказалось — нет… По крайней мере, опыта техники глубокого поцелуя у нее не было. Скорее всего, такой смелой и ""развратной"" она стала лишь благодаря своему мужу, надеясь когда-нибудь его поразить…
Шайн не возражал — он слишком хорошо понимал, насколько ничтожны его шансы стать для нее единственным, и поэтому старался быть самым необходимым.
К утру госпожа созрела до того, чтобы разрешить показать, как мальчики целуются между собой в гареме…
Сказать, что было снова не страшно — Шайн не мог. У него никогда не было подобного опыта отношений с женщинами.