Вечером надо будет посидеть, поболтать, может и не только… И Дэйна отпустит. Но, если сейчас к нему срочно не отправить адекватную госпожу, он выебет себе мозги по самые пятки. Осталось совсем немного — успокоить сестру.
— Айрин? Госпожа? Простите. Мы все в таком напряжении последние дни. А вы так хорошо держитесь, моя госпожа! Конечно, мы ведем себя как эгоистичные кретины, согласен. Простите, ну пожалуйста! — Эйн, подсев рядом, обнял девушку и та уткнулась ему в плечо, успокаиваясь от любимого, родного запаха его тела.
— Сильно видно, что я плакала?
— Ну… Нет. Но Дэйн заметит. Скажите, что из-за меня, может поможет?
Брат и сестра понимающе переглянулись.
Парень уже, наверняка, начал себя накручивать за эту маленькую сцену у лестницы. Как в такой красивой оболочке смогло заселиться такое огромное количество откормленных тараканов?!
Айрин ласково поцеловала брата в щеку, и пошла спасать Дэйниша от самого себя.
* * *В сущности все было не так уж плохо. Да, несколько причитаний из серии ""Я эгоистичный кретин""' прозвучали в голове Дэйна.
Старшие активно учились стоять, опираясь на все, что попадется под лапки. Младший, Кэйтар, пытался научиться садиться из положения полулежа, потому что из положения лежа садиться не удавалось абсолютно никак. Цепкие лапки хватались за висюльки детского турничка и довольное маленькое тельце приподнималось и гордо оглядывало мир: ""Видите, какой я?!"". Дэйна очень веселил это взгляд, только по нему одному уже можно было определить, кто отец этого ребенка.
"Глазенки Азари уже давно поменяли цвет с серо-голубых на серо-зеленые и, с каждым днем, зеленели все больше. Но изумрудного сияния матери и дядей им, очевидно, достигнуть не удастся. Но и серо-зеленый — тоже красивый цвет. Чертами лица девочка напоминала отца, маленький миленький лисенок-волчонок. Скорее лисенок, потому что хитра была не по возрасту.
Дэйник смотрел на мир глазами отца с лица дядюшки Эйна.
— С ними ты совсем другой… — голос жены вернул Дэйниша к реальности.
Айрин уселась на ковер, рядом с мужем. Положила голову ему на плечо, и тоже залюбовалась на детей. Дэйн, обняв жену, сидел и чувствовал, что жизнь прекрасна и удивительна.