Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Тий даже всхлипнул от приятного ощущения чужого стояка, зажатого между ягодиц, и от того, как крепко его обняли и прижали, и от чужого жаркого дыхания где-то между ухом и шеей…

— Ты… Спрашиваешь моего согласия?

— Ну да, мы ведь с тобой тут на равных птичьих правах, я правильно уловил расстановку сил? — выдохнули ему в ухо, с ощутимой усмешкой в голосе. — Не мальки, но от этого нам не легче, верно?

— Да…

— Значит, раз мы равны, я должен считаться с твоим мнением, верно? Тем более я — новенький и ты согласился приютить меня на ночь.

— Да…

— Так как, нежность моя грациозная, дашь мне сегодня побыть сверху?

— Да…

Тийку развернули и начали целовать, прямо в коридоре, за две двери от их комнаты. Целовать так, что ноги подгибались… Никогда раньше его никто так не целовал. На самом деле его вообще никто раньше почти не целовал, разве что, кроме брата.

— Где твоя дверь?

— Та-ам… — Тий махнул рукой, и Никки, целуя и делая несколько шагов в нужном направлении, потом снова целуя, а порой, шагая и целуя одновременно, довел их до комнаты.

— Я приму душ, хорошо?

Тийка покраснел, потому что очень хотелось предложить принять душ вместе, и парень услышал его мысли:

— Хочешь, вместе?..

В душе они снова целовались и потом, прямо там, в душевой кабинке, с каким-то кремом брата вместо смазки, Никки вошел в него… И целовал, обнимал и целовал. Все время. Тийка уже даже не надеялся, что его успеют взять до того, как он кончит, просто от поцелуев и от наслаждения ощущением чужой ласки.

Но Никки все же успел, и, Матерь Сущего, какой он был нежный, когда вставлял! Как будто ему досталось сокровище, хрустальное сокровище… А это был всего лишь он, Тийка, парень, которого может поиметь любой из гарема.

— Сладкий мой, у тебя есть кто-то?

— Не-ет… — в этот момент Тийк и в самом деле забыл, что у него есть брат.

— Ты будешь моим? Будешь со мной? — гипнотизируюше шептали в ушко, продолжая ласкать непослушное самому хозяину тело.

— Да-а…

— Сладкий мой…

* * *"

"Потенциальных самцов приходилось испытывать на прочность в первые же сутки, чтобы сразу определить их место на ступеньке пирамидки уже сложившейся иерархии, на вершине которой располагался в гареме Дома Маргойлин Гейнийляш, затем — Кьйостяйнэ, Айкейнури, Иймайксэ и так далее.

Чуть обособлено неожиданно оказался Шайнэйлиер, не пожелавший участвовать в расстановке сил, но его почему-то и так признали.

Никки — понятное дело — это даже и не обсуждалось.