— Эйнри, вот если я сейчас захочу использовать его как Сайни, мне можно будет это сделать?
— Да, госпожа. Один раз…
— А потом?
— А потом я перережу ему горло.
— Ты такой ревнивый, прямо ужас! Ну хорошо, а если его захочет использовать любая из женщин дома?
— Захочет и использует, так же как и меня могли использовать в любой момент. Спасало только то, что я всегда днем бегал по делам хозяйки Сабины, а вечером прятался у себя в комнате и делал вид, что меня там нет. А если бы жил при гареме, как раньше, то и имели бы меня все, по очереди и вместе.
— А чем тогда положение Вилайди отличается от твоего?
— Малька зовут Вилайди? Красивое имя. А положение его отличается от моего тем, что за него отвечаю я. Если он что-то отчудит, то накажут меня. Его, конечно, тоже слегка отлупят, потом его еще я отлуплю. Но основное наказание достанется мне. И если его парни в гареме поймают и поимеют, то мне можно их поведение как вызов рассматривать, и устроить бойню. За которую меня и еще пару-тройку активных участников опять-таки накажут.
— То есть тебе с ним повезло еще меньше, чем мне с тобой и твоей клятвой верности? — сочувственно съехидничала Айрин."
"— Ну да, спасибо за подарочек, госпожа. Отомстили, — улыбнулся Эйнри. — На самом деле я несказанно рад, что теперь меня наказывать можете только вы лично.
— А что ты теперь собираешься с этим подарком делать?
Парень плотоядно облизнулся.
— Как что?! Сейчас пойдем ко мне в комнату, растяну его на кровати и…
— Хорошо, идите.
— Вы меня прогоняете?! — Эйн от возмущения аж губу закусил.
— Ты сам сказал…
— Я пошутил, госпожа!
Упав на колени, уткнулся лбом сестре в живот, обнял ее и прижался к ней всем телом, крепко-крепко. Потом поднял глаза вверх:
— Госпожа, его нельзя оставлять одного, особенно первое время. Даже в мою комнату может кто-нибудь зайти и, увидев его, воспользоваться. Не думаю, что это хорошо отразится на его состояние. А им теперь может воспользоваться даже кухонный мальчишка, потому что только собаки во дворе равны с ним по положению или чуть выше.
Девушка задумалась, перебирая волосы брата, прижавшегося к ее животу щекой и почти мурлыкающего от удовольствия.
Вилайди тихо стоял у стены, пытаясь слиться с ней или выдать себя за элемент интерьера. На безумно длинных пушистых ресницах снова блестели слезы. Да что же сегодня за день такой?!
Если у брата и сестры светлые волосы отливали золотом, то у Вилайди они были с рыжиной.