Метавший искры из глаз Айкейнури все же обратил внимание на исчезновение некоторого количества зрителей. Хорошо, хоть унижаться перед Нижними не придется. Но все равно… Все равно, тля! Как же он ненавидел этого парня, стоявшего сейчас перед ним, как его собственное отражение.
Изумрудные глаза Эйна сверкали, как молнии, но на ресницах блестели слезы, и губы предательски дрожали. От гнева, распирающего изнутри. Эйн был переполнен им до краев так же, как вот-вот в его тело войдет и заполнит, полностью, член этого кретина.
Серо-зеленые глаза Айка потемнели, и зелени в них почти не осталось. На шее вздулась венка, брови сошлись у переносицы в единую линию, мышцы напряглись так, что казалось: еще чуть-чуть — и разорвут кожу.
Оба старались контролировать свои тела, но злость друг на друга возбуждала так же сильно, как если бы между парнями было физическое притяжение.
Айкейнури умоляюще посмотрел на свою госпожу, но та, плотно сцепив пальцы рук, застыла, приоткрыв губки и глядя на эту сволочь, из-за сходства с которым его купили.
В это время Дэйниш, выдавив себе на два пальца тюбик смазки, мысленно помолился, встал, бесшумно проскользнул между кресел и, подойдя к другу сзади, медленно засадил ему эти два пальца внутрь. Размазывая смазку и одновременно растягивая узкий проход, от общего напряжения мышц ставший еще уже.
— Дэйниш! — зазвенел голос Айрин, уловившей строгий взгляд госпожи Альцейкан в сторону ее мужа. — Иди сюда!
Подошедшему Дэйну было с размаху отвешено две пощечины, а потом ему тихо прошептали: ""Молодец, мой хороший!"".
И тут Клаусийлия сделала кистью руки легкий взмах вверх:
— Начинайте трахать друг друга, зверики! Первым сверху тот, кто младше!
Айкейнури в это время пытался переварить увиденное. Спасая задницу своего друга этот черноволосый подставился сам, и хорошо, что огреб только по роже, а ведь рисковал спиной и ниже. Для Айка никто бы так не поступил.
Ненависть снова пролилась наружу закипевшим молоком… Мгновенно.