"
"Но как сказать Айку, чтобы он не загонялся? Как поддержать, чтобы не навредить еще больше? Как не привлечь внимание остальных, что ему хреново, чтобы не приставали с расспросами?
Увидев его лицо, когда Айкейнури и муж госпожи вернулись, Нэй испугался, что теперь парень так и останется замороженной ледышкой без души…
И тогда Рыжик нашел единственный выход — задыхаясь от собственной смелости, он спел ту песню, что однажды так понравилась Айку, рабу, воспитанному на Венге, размечтавшемуся, что смог бы стать единственным для своей госпожи…
Нэй его с одной стороны понимал, а с другой было обидное — эгоист! А как же остальные?
Но сейчас… другу… (да, наверное, Айкейнури для него все-таки больше друг, чем просто Верхний) требовалась поддержка.
Было грустно и страшно из-за того, что сыпались привычные идеалы. Нэй зябко поежился.
Госпожа Кэйтайриона всю дорогу кусала губы, то разворачивая салфетку с какими-то строчками, то чуть не всхлипывала, промокая уголки глаз этой же самой салфеткой, комкая ее, замирая, расправляя, перечитывая, и все сначала…
Тийк замер в уголочке и вообще дышал через раз, радуясь, что все так счастливо отделались, слиняв до того, как началось привычное развлечение.
Наверное, интуитивно парень чувствовал, что произошло что-то не слишком хорошее, раз у всех такие траурные лица, но с вопросами понятливо не лез, переживая молча.
Кстати, Нэй никогда бы не подумал, что этот малек отличится на конкурсе стихов.
Лейхио, ушедший вслед за ним, тоже слегка взбудораженный и расстроенный возникшим ""недоразумением"", вновь принял на себя обязанности управляющего вечеринкой.
Оглядел зал, сморщился, выдернул парочку рабов по программе, но, судя по всему, вскоре должен был выступать Эйнри.
Старший гарема Дома Вайнгойрт тянул время, сверяясь с какими-то записями в планшете, даже озадаченно растрепал себе волосы челки. Потом еще раз обвел взглядом зал, и вдруг направился прямо к ним:
— Нэй, ты в порядке?
— Да, а что?
— Да видок у тебя, словно кто пыльным мешком приложил.