— Я не буду высовываться! Правда! Я только посмотрю на нее и… — закусив губу и смотря в сторону, Айкейнури понимал, что со стороны выглядит жалким посмещищем, но ему было уже все равно. Удивительно, но Гейн не стал язвить, наоборот, в его глазах промелькнуло что-то похожее на жалость. Состояние поганства внутри усилилось. Если бы сейчас кто-то сказал ему, что если он позволит переспать с собой всему гарему, то его простят, он бы дал даже Тийке… Если бы сказали, что для того, чтобы заслужить прощения госпожи надо будет отрезать себе палец, рубанул бы не задумываясь.
И тут дверь в комнату госпожи открылась и оттуда вышел Шайн, и высунула свою головку Кэйт. Удивилась, увидев у кадки с пальмой Гейнийляша, хотя настолько привыкла видеть там Айка, аж сердце кольнуло.
Шайн тоже разглядел за листьями пальмы Айка и поэтому не уходил, дожидаясь продолжения развития событий.
Кэйтайриона поманила к себе Гейна и захлопнула дверь. Шайнэйлиер и Айкейнури остались стоять в коридоре, замершие, в шоке от случившегося.
— Ну что, пойдем спать, что ли? — грустно спросил старший из брошенных любимчиков, и младший обреченно кивнул.
* * *Понятно, что спать они не пошли — какой тут сон. Шайнэ притащил к себе в комнату кальян, с обычным расслабляюще-успокоительным сбором, и парни тихо сидели, молчали и курили, думая каждый о своем, и заодно присматривая друг за другом, чтобы не натворить непоправимых глупостей.
Нэйк и Никки, найдя своих Верхних в таком плачевном состоянии, сходили на кухню за ужином и потом тоже уселись молчать рядом, на ковре.
22 снейжэна 328 года. Дом Кэйтайрионы
Гейнийляш появился рано утром, еще перед завтраком. Нашел глазами Никки, сидевшего рядом с Айком и гладящего того по колену, успокаивая.
— Госпожа приказала, чтобы ты принес ей завтрак.