Он еще не успел удивиться новому фокусу, которое вытворяло с ним его сознание, а теплые ладошки уже теребили его вторую руку… И не узнать их было невозможно… Кэйт, любимая…
Он прощен и обласкан…
Нет, ради такого он готов снова лечь под плеть, только бы это не оказалось сном…
Телу медленно, но верно возвращалась способность ощущать свое существование, правда, очень хотелось, чтобы этот полусон-полуявь подольше не заканчивались…
Раздавшиеся резкие аплодисменты испортили весь настрой…
— Браво! (в голосе Клаусийлии звучало неприкрытое ехидство, впрочем, это не мешало понять, что само представление госпоже Альцейкан понравилось).
* * *После того, как Дэйн и Нэйклийанэ увели Айкейнури, все женщины выразительно перевели взгляд на Эйна.
Скручивать что-то внизу живота в тугой жгут возбуждения начало еще несколько минут назад, когда понял, что вот-вот все начнется.
Умоляюще посмотрел на сестру и показал глазами на дверь, ну давай же, любимая! Девушка изумленно приподняла брови… Обидится, тля! Шестьдесят плетей в полном сознании? Какая хуйня, прости меня, Матерь Сущего!
Ледышка страха начала увеличиваться в размерах где-то в области груди и упала в ноги огромным тяжеленным булыжником.
Эйн просто физически ощущал, как начинает излучать манящую всех нормальных женщин Венги смесь возбуждения, страха и покорности тому, что сейчас должно произойти. Шестьдесят плетей без мазотранса… Матерь Всего Сущего, помоги мне выстоять.
— В позицию, раб!
Если у Кэйтайрионы, когда она говорила с Айкейнури, в голосе звенела сталь, то Клаусийлия говорила спокойно, негромко, но пробирало аж до кончиков пальцев на ногах.
Обхватил руками скамейку, замер. Дэйниша рядом нет, Айрин не догадается, Кэйтайриона… Слишком погружена в свои переживания об Айке и ей не до него. Клаусийлия точно не будет заморачиваться на фиксации. А если не привязать, то, как только расслабишься, тело начнет скользить по скамейке, значит, точно рассчитанный удар может попасть под другим углом и порвать кожу.