— А теперь… Она, правда говорила все то, что мне послышалось? — Айк сам перешел почти на шепот, и замер, напряженно заглядывая в глаза бывшему сопернику. Тот сначала хотел поглумится и поуточнять, а что именно послышалось и точно ли он уверен… Но увидев взгляд младшего, очередной раз вспомнил себя год назад… Как давно это было, тля! Как будто целая вечность прошла…
— Да, она только в любви тебе не призналась, парень. Но, думаю, это из-за толпы зрителей, — и, усмехнувшись, подмигнул, потом оседлал таки Айкейнури, зажал его ноги между своими, всем телом нависнув над ним, на вытянутых руках, заглянул тому в глаза и четко, по одному слову, сказал:
— Если.
— Да, — Айк тоже был абсолютно серьезен, потому что понимал — это именно предупреждение-угроза, а не заигрывание. И был абсолютно согласен с нависающим над ним парнем. Тля! Он сам бы себя выебал, если бы мог.
— Скажи так, чтобы я…
— Да, тля! Верхний, я тебя понял! Я сам к тебе приду и наденусь, на твой член, если еще хоть раз расстрою свою госпожу! Я ее люблю, тля!!!
Эйнри умиротворенно упал рядом, на живот.
— Тебя парни хоть смазали? — Эйн сам тут же понял, как двусмысленно прозвучал его вопрос и первым начал смеяться. Оторжавшись вволю, смазали друг другу спину маслом, запасы которого регулярно обновлялись во всех тумбочках в комнатах большого и малого гарема.
— Суууука, тля! Спину мажь… — шевелится и убивать не хотелось абсолютно, усталость подкатывала волнами и накрывала.
В это время в коридоре раздались женские голоса и дверь широко распахнулась.
Вошедшие девушки замерли от представившейся им картины.
Айкейнури, с виноватым выражением лица, сидел сверху на лежащем лицом в подушки Эйнри, и оба указательных пальца его рук были в чужой заднице.
— А… А мы тут… А я его маслом смазывал!
— Дэйн этого не видит… — тихо прошептала, почти с восторгом, Айрин.