Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Но тихо предпочитает, максимум, на что он рискнул пойти, это где-то добыл покрывало в фиолетово-зеленую клетку.

Вот Вилайди с Эйном сошлись на рыже-коричневом, у них в комнате сразу тайшу с шоколадом хотеться начинает. Я туда, правда, редко захожу. Особенно последнее время — у брата какой-то затяжной кризис среднего возраста, уже несколько месяцев. То отпустит, то снова скрутит. И отыгрывается он на мне, почему-то. Скажешь ему: ""Рыбка моя, помолчи"", а у него сразу в голове система стройная: ""рыба-акула-зубы-собака"", надувается и смотрит на меня злобно.

Неделю пытаешь, если не лень. Потом выдает: ""А помнишь, как год… неделю назад, ты меня блядью обозвала?"". И сиди, вспоминай… А перед днем рождением его вообще скрутило так, что пристрелить было бы честнее, чем позволить так мучаться.

Сидим, где-то числа так 30 тайя, вечером, болтаем обо всем и ни о чем. Лейхио очередные идеи генерит, он же единственный, по-моему, кто не в устройство развлечений после Совета ударился, а за всеми политическими дебатами следит.

После того как мы с Кэйт на второй Совет явились с чистым и пустым взором, а в голове пьеса и конкурсы, он объявил, что меня запихивали туда не клоуном, а революционером (ну он вежливо, конечно, высказался, витиевато так, но смысл был именно такой), и теперь у нас вечером смена программ. С канала ""Культура"" на ""Политические новости и планы"".

Как он надо мной ржал, когда я всем свой разговор с Клаусийлией пересказывала, довольная, что у мальчиков теперь есть постоянное место работы и они прекратят оккупировать общий зал для репетиций.

Только Лейхио мог вместо фразы: ""Вас, моя госпожа, злостно наебали"", выдать: ""Мне кажется, госпожа, Клаусийлия воспользовалась вашей неопытностью и наивностью.."". Корректный мой! Люблю, не могу! С ним так хорошо… Особенно с учетом того кошмара, что творится с братом.

Ну так вот, сидим, разговариваем, и что мне за язык дернуло пошутить: ""Собственность вы моя любимая..""?! То есть я знаю, что, вернее, кто — Лейхио со своими идеями… А Эйн надулся.

Причем я сразу то и не поняла, почему. Потом неделю мучалась. Мне уже в день рождение свое глаза открыли… Он вообще в тот день чудил!

Поперся в комнату для церемонии прощания, кретин! ""Мне двадцать семь лет…"". Точно! ""Поцелуйте меня в ж… двадцать восемь мне уже"", кретин!!!

Лейхио я себе оставила, а его усыплю, чтобы не мучился и мой мозг ложкой не ел. Дэйниш со своей монохромностью не так укачивает, как брат со своим кризисом.