Сама идея Эйнри очень обрадовала, но то, что он оказался не в курсе этого нововведения, его сильно обидело. Точнее описать то чувство, что он сейчас испытывал не получалось. Больше всего это походило на детскую обиду, когда мать всем детям раздавала сладости, а ему не дала. И он, ее сын, оказался единственным ребенком без конфеты. Вот сейчас было что-то похожее. С ним не то что не посоветовались, его даже в известность не поставили.
При виде веселящейся в воде госпожи Эйнри сразу понял, что может сейчас наделать глупостей.
— Малек, вот что с моими мозгами, а? Ты не поверишь, но я реально чувствую обиду на госпожу… Из-за того что я оказался не в курсе ее идеи с переквалификацией наложников. Ты ведь тоже считаешь, что это не нормально?
— Конечно, это не нормально, Верхний. Мы учились по одним и тем же учебникам, пусть и с разницей почти в десять лет. Так что теорию я даже напоминать не буду. Но я отлично понимаю, почему на тебя такое находит.
— Ты не поверишь, малек, но если с ней спорить уважительно и приводить правильные аргументы, желательно при этом вначале встать на колени и пролепетать что-то из серии: ""Простите меня, госпожа Сабина.."", то она вполне может тебя выслушать и даже принять твою сторону.
— Ну вот, ты же сам понимаешь, Верхний!.. Ты уже почти десять лет управляешь всем домом и легко манипулируешь всеми местными женщинами.
— Но при этом прежняя госпожа легко могла отдать меня на несколько дней развлекаться своей подруге, которая у нас гостила, например.
— Я видел как ты ласкал себя у ног госпожи, Верхний. Ты уже был не ты. Ты, мой Верхний, спрятался где-то внутри вот этой головы и ждал, когда можно будет снова вылезти и не получить психологической травмы.
— Того, что потеряю ее.