— И куда ты так спешишь, красавица? Почему игнорируешь? — поинтересовался княжич Кинари, продолжая сжимать чепчик в руке.
— Работы много.
— У нас для тебя тоже есть… работа, — произнёс рыжий и громко захохотал.
А я уже не была уверена, что глаза его блестят лишь из-за выпитого вина.
Надеюсь, мой отказ не спровоцирует скандала?
Ох, о чём я только думала? О чём волновалась? Не я виновата в том, что княжичи не понимают слова нет. И не мне должно быть стыдно.
— Пропустите меня, лэры, — потребовала я, повысив голос.
— Надо же, какая строптивая, — отозвался болотный княжич.
— Ничего, сейчас научим манерам, — добавил черноглазый.
— Объясним, как надо общаться с высокими гостями, — угрожающе прошипел рыжий.
И они начали медленно меня окружать.
Да, по хорошему теперь точно не получится.
Надо будет не забыть попросить леди Томени провести ещё одну беседу со служанками. Страшно подумать, что бы случилось, если бы им попалась не я. А обычная девушка. Та, которая не смогла бы дать отпора. И отцу надо сказать.
Я уже открыла было рот, чтобы высказать им всё, что думаю, и продемонстрировать метку, как меня опередили:
— Девушка же попросила оставить её в покое.
Ликан."
"Он стоял, прислонившись плечом к одной из двенадцати колонн, украшающих длинный широкий коридор с множеством узких окошек по левую сторону. Сами же колонны располагались справа и были вырублены из вековых сосен, которые невозможно было обхватить руками. Каждую из двенадцати украшал свой неповторимый рисунок, вырубленный мастерами задолго до моего рождения.
Ту, на которую опирался ликан, изображала древних охотников с острыми мечами и изогнутыми топорами, преследующих красивого молодого оленя с ветвистыми рогами. В детстве я всегда верила, что охотникам никогда не удастся поймать это величественное животное и они будут веками гоняться за ним. Так собственно и было, но только в этой композиции. В жизни к сожалению всё иначе.
А я застыла у колонны с лесными волшебницами, тоже очень символично.
Северянин вступился за меня перед молодыми княжичами, но сам остался стоять на месте, только глазами недобро сверкал.
Именно взгляд и внушал трепет. Потому что вся остальная поза выглядела обманчиво расслабленной: сильные руки, скрещенные на груди, наклон головы в сторону, равнодушное выражение лица.
— Ты это… — не слишком уверенно промямлил болотник и, бросив взгляд на товарищей, добавил: — Иди… иди, куда шел.
— А я никуда не шел.