— Лэра? — в дверях нерешительно застыла молоденькая служанка, та самая которая утром угощала меня пирожком.
Она с удивлением рассматривала фрукты на полу и меня у стола.
— Убери здесь, пожалуйста, — произнесла я выпрямляясь.
— А вы куда?
— Исправлять ошибки, — тихо ответила ей и, пошатываясь, вышла из комнаты.
Идти было тяжело. Словно в туфельки битое стекло насыпали. И теперь каждый шаг отдавался мучительной болью во всем теле.
Когда ставили блокировку так больно не было. Я вообще не помнила, как её активировали, просто знала, что она есть и всё и воспринимала так же легко.
Может всё дело было в том, что эту блокировку ставили не сразу, а постепенно. Через равные промежутки времени, так, чтобы не травмировать послушницу физически и эмоционально.
А я взяла всё сняла. Разом.
Не помнила, чтобы кто-то так делал.
Сейчас были проблемы посерьёзнее.
Несмотря на крайне неприятные ощущения, я продолжала свой путь.
Шла, пошатываясь, иногда, в особо тяжелые моменты, хваталась за стенки или колонны. Не важно за что, лишь бы найти хоть какую-то опору. Застывала, чтобы перевести дыхание, с трудом расходясь со слугами, которые мельтешили перед глазами.
Праздник только начался и работы было много.
Ко мне то и дело подбегали девушки-служанки, взволнованно предлагали помощь, пытались поддержать, или позвать отца.
Я вымученно улыбалась и отказывалась.
Отчего-то была уверенность, что этот путь я должна пройти сама. Шаг за шагом.
Времени это, конечно, заняло много. К концу пути, войдя в женскую часть дома, я застыла, обнимая колонну и обливаясь липким потом.
Дошла. Ведь смогла же, хотя думала не выдержу.
Одна мысль не давала покоя. Возникнув, она зудела в голове и даже боль не могла её прогнать. Очень важная мысль, нужная, правильная, которую следовало хорошенько обдумать.
Мачеха сказала, что ликаны не пропустят дочь князя, не дадут сбежать из замка. И это скорее всего правда. Но они не могут остановить послушницу. Печать есть, внешность можно немного скрыть, волосы спрятать или перекрасить.