Куда делось хвалёное хладнокровие? Где сдержанность и спокойствие? Больше всего ему сейчас хотелось выпустить ярость наружу, разнести комнату в щепки и завыть. Громко, протяжно, жутко.
— Ты прогоняешь меня? — всё еще отказывалась верить подруга.
Раздражает.
Как же сильно она его сейчас раздражала, этой ненавистью, злостью, ликованием, приставучестью. Пришлось собрать остатки сил, чтобы ответить максимально спокойно и корректно.
— Прошу оставить меня одного.
Но от Джил всегда было сложно избавиться.
— Только не говори, что собрался простить эту девку и её родню.
Итан всё-таки зарычал.
Низко, глухо и тихо. Но этого хватило, чтобы девушка вздрогнула и отступила на шаг назад.
— Выбирай выражения, — сдавленно произнёс он, буквально выдавливая из себя каждое слово.
— Она солгала.
— Не солгала ни разу, — отозвался мужчина, изучая следы своих когтей на подоконнике. — Айвири никогда не называла себя княжной, никогда не пыталась играть и притворяться ею. В её словах и действиях не было обмана.
— Ты её защищаешь.
Он обернулся, бросив на девушку тяжелый взгляд.
— Айвири седьмая в связке, Джил. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?
Северянка поджала губы и отвернулась, не в силах выдержать взгляда.
— Может, это ошибка. Она не прошла посвящения и это ничего не значит.
— Ошибка не смогла бы вытащить осколок из Блейна. Так что она седьмая и следующий год будет с нами очень тесно работать.
— И что? — с вызовом спросила Кошка, вновь взглянув на ликана. — Я должна заткнуться и прыгать от счастья, что от прихоти лживой девки будет зависеть моя собственная жизнь?
Сдержаться снова не вышло.
Только последствия на этот раз были намного серьёзнее.
Она даже дёрнуться не успела, когда Итан вдруг оказался рядом, схватил за шею, перекрывая доступ к кислороду и царапая заострённым когтём кожу на скуле. Капелька алой крови выступила из ранки, надуваясь, и медленно потекла вниз.
Джилия замерла, боясь даже шелохнуться и приоткрыв рот в отчаянной попытке вдохнуть воздуха. Глаза расширились и в них плескался самый настоящий ужас.
— Никогда. Не смей. О ней. Так. Говорить!
Еще пару секунд и он убрал руку.
С сожалением, потому что зверь требовал проучить зарвавшуюся кошку.
Джил на ногах устояла, захрипела, зашаталась, прижимая руку к горлу, с непонятной болью и растерянностью смотря на него. Словно побитая собака, которая не понимала, за что её наказали.
— Уходи, — снова повторил он, отворачиваясь.