Ну и проследить, чтобы я добралась до места в добром здравии. Наверное, именно поэтому закрыли меня комнатушке по соседству со спальней Йоханны, размерами куда меньше той, что я сняла на постоялом дворе, расплатившись звонкой монетой из Норберга.
Еще и охрану приставили!
Иден – слишком уж он заботливый! – вскоре принес мне тарелку тушеной капусты, ломоть ржаного хлеба и стакан парного молока, строго-настрого наказав поесть, после чего ложиться спать. Выехать в столицу они планировали после обеда.
- Мы уже потеряли двух Избранниц, – похоже, Иден все еще думал, что я нахожусь под воздействием заклинания молчания, поэтому говорил со мной откровенно. – Юнни из дома Волленов убили по дороге в столицу, и убийцы до сих пор не найдены.
- Видела, – пожала я плечами.
- Я не собираюсь допустить, чтобы и с тобой случилась беда.
- Это еще почему?! Тебе-то какая разница, что произойдет с мерзкой воровкой?
Тушеная капуста, парное молоко и клетушка в доме старейшины Виринеевки вовсе не улучшили моего настроения.
- Потому что я тебе верю, Лиррит Стенстед! Верю в то, что ты не снимала чужую метку, – Иден уселся на хлипкую табуретку напротив, уставился мне в глаза.
- Говорила уже тысячу раз, что травница с земель лорда Смарена! – дернула плечами.
Тут Иден ненавязчиво и осторожно попытался прощупать границы моего Темного Дара. Ну что же, пусть пробует!
- Травница, говоришь?.. – протянул он.
- Напела ей колыбельную на ушко, – заявила ему мрачно. – У травниц свои методы, о которых мы не обязаны докладывать господам столичным Боевым магам.
- Ты не травница, – покачал головой Иден. – Я встречал травниц и со Светлым, и с Темным даром, а вот ты… Я ощущаю в тебе одновременно и Свет, и Тьму, но в следующий миг словно и нет ничего, никакого Дара.