Сама накрыла губы в неумелом, неловком поцелуе, солёном от моих слёз. И когда я только успела заплакать? Не помню.
Сама коснулась его груди, чувствуя через ткань рубашки жар сильного тела. Провела губами по его губам, поцеловала уголок упрямого рта, прошептав на выдохе имя. Теребя при этом непослушными пальцами верёвочки на воротнике рубашки и пытаясь развязать непослушный узелок.
Итан рывком отстранил меня от себя, воспалённым, сумасшедшим взглядом заглядывая в глаза и крепко держа за плечи.
- Что делаешь, сумасшедшая? Так нельзя! Я же не железный, Айвири.
Как он еще держится, как может казаться равнодушным, когда весь мир рушится? Когда нас практически уже не существует?
- И я. я тоже не железная. У нас есть час, Итан. Всего час, - отозвалась я и вновь потянулась к его губам.
- Мы не станем новыми Ярилом и Кандирой. Не разрушим этот мир.
- Нет, - согласилась я. - Мы уже почти мертвы. Но я хочу. хочу умереть твоей. Полностью твоей.
- Так нельзя.
Но я по голосу слышала, что ликан уже теряет контроль.
- Можно, - отстранившись, произнесла я и принялась расстёгивать одну пуговку за другой на своей рубашке.
Потом так же спокойно сняла её и отбросила в сторону. Там, под рубашкой, была лишь сорочка из плотной ткани с толстыми лямками. Они были следующими в моём плане.
Понятия не имею, откуда я знала, как надо действовать. Похоже во мне всё время дремала женщина, которая только и ждала удобного момента, чтобы показать своё лицо.
Сначала я спустила одну лямку с плеча, затем другую, глядя прямо в потемневшие от страсти серые глаза.
- Айвири, я сгорю из-за тебя в бездне, - простонал Итан, увлекая меня за собой и нависая сверху.
- Мы сгорим вместе, - с улыбкой отозвалась я, нисколько не сожалея о своём выборе.
Снова был поцелуй, совсем такой, как я хотела. Жаркий и безумный, воспламеняющий кровь в жилах.
Мягкость шерсти под спиной. Она щекотала кожу, совсем как губы, которые покрывали моё тело частыми поцелуями.
Огонь в серых глазах, стон, застывший на губах.
"Наши имена, произнесённые в тихом стоне, шумном вздохе.
Шершавые ладони и колкие мурашки по телу. Прохладный ветер, скользнувший по коже, и совершенно противоположные ощущения от жара сильного тела, накрывшего моё.
Короткий миг боли, и безумный ритм страсти, закрутивший нас в безумном водовороте. Мои ногти, оставляющие кровавые полосы на сильной спине. И жалобный стон, взорвавший тишину древнего храма.
- Айвири. Моя Айвири.