— Ну же, — воскликнула она, налегая еще сильнее, и дело вроде бы, сдвинулось. Но тут дверь гостиной распахнулась, и мы услышали грозное:
— Мама, что ты делаешь?!
Мы обе вздрогнули, и журналы, обретя свободу, посыпались нам на головы.
Следом устремился и шкаф, но ему помешала крепкая рука лорда Гри.
— Что это? — вернув шкаф на место, он поднял с пола журнал, скользнул взглядом по телам на обложке и, брезгливо поморщившись, вернул… матери?
Я посмотрела на девушку новым взглядом, и только сейчас заметила, что она действительно не так уж и молода, если очень хорошо присмотреться.
— Каталог мужского белья. Мой модный дом разрабатывает новую коллекцию, — ответила она и, бросив журнал на скамейку, раскрыла объятья. — Сынок, я так рада, что ты вернулся! — не дожидаясь, пока лорд падет в материнские объятья, сама сгребла его в охапку, да так, что позавидовал бы питон.
Мне даже стало жалко беднягу-лорда. Немного.
Затем настал мой черед.
— Знакомься, мама, это Ада Губами, моя… соратница по несчастью.
— Плохой мальчик! — погрозила ему пальцем матушка. — Какому еще несчастью? У тебя прекрасная жена! Такая лапочка! Дай мне обнять тебя, дорогая!
Если бы я не видела предыдущих объятий, то подумала бы, что меня хотят придушить.
— Знакомьтесь, Ада, это моя мама, герцогиня Морианна Оченьдаже-Гри.
— Ах, к чему все эти условности, когда мы дома. Зови меня мамой, деточка, — и, склонившись к моему уху, герцогиня громким шепотом добавила: — Надеюсь, ты сделаешь из моего зануды-сыночка нормального человека.
— Я все слышу, — мрачно произнес лорд Гри.
— Вот и чудесно, — матушка сверкнула хищной улыбкой. А затем, дернув за шнурок с колокольчиком, распорядилась об ужине.
А я стояла и пыталась переварить увиденное и услышанное. Во время последнего разговора Порк рассказал мне, что мать лорда Гри руководит королевским модным домом, и что характер у нее — кремень. Поэтому я ожидала увидеть суровую мрачную даму, а никак не красавицу в летящих нарядах, да еще и склонную к авантюрам.
Но еще больше, чем герцогиня, меня поразило то, что лорд Гри назвал мою фамилию правильно — с ударением на последнем слоге. Это было удивительно, поразительно и… приятно.
— Постой-ка, дитя, — воскликнула герцогиня, обращаясь ко мне. — Так это твой батюшка занимается поставкой ковров во дворец! Жильбер Губами! Так ведь?
Я опешила. Скромный отцовский бизнес и королевский дворец в моем представлении не пересекались.