Талула гадко, уничтожающе усмехнулась, словно эта маленькая жестокая выходка доставила ей ни с чем не сравнимое удовольствие и отошла от парты Хельги и Уны, а Хельга разрыдалась, громко и отчаянно, как маленькая девочка, утирая катящиеся градом слезы, стараясь неловко собрать осколки. Кажется, поранилась — девушка громко вскрикнула, когда ее кровь капнула на залитый зельем стол, — и Хельга, шмыгая носом, поспешно принялась рукавом собирать разлитую по столу жидкость, пачкая белые манжеты.
— Ладно, не реви, — прошептала Уна.
— Да, — хлюпала Хельга, посасывая пораненный палец, чтобы кровь поскорее унялась. — Потом…
Внезапно для себя самой Уна поняла, что прислушивается, неосознанно, но тщательно, стараясь уловить знакомый с детства нежный перезвон пролившегося вместе с кровью дара — а в ответ слышит только пустую, тревожную тишину, от которой становится страшно и скучно, словно кто-то рядом произнес проклятье, и оно упорхнуло и сбылось.
Как завороженная, смотрела Уна на то, как Хельга, проливая горькие слезы, вытирает со стола разлитое зелье, смотрела, как алая кровь девушки смешивается с разлитой жидкостью и не видела ни единой золотой крошки дара. Ни капли. А ведь он был! Уна точно помнила, что в первый день обратила внимание на девушку потому, что та была одаренной! Не все слышат золотой перезвон дара, кто-то вообще не прислушивается к нему и не смотрит, сколько драгоценных крупиц покинуло владельца при незначительном ранении, но отец Уны всегда строго отчитывал детей за ссадины и царапины.
…Они с братьями всегда с ужасом считали потерянные крупицы, неизменно злясь на отца за то, что он обращал внимание на такие мелочи, и вот внезапно привитая им привычка пригодилась… внезапно…
«Как такое может быть?! Как такое может быть?!»
Хельга подняла зареванное лицо и слабо улыбнулась Уне, принимая ее испуг за естественное волнение, а Уна чувствовала себя так, словно ее посадили над пропастью, близко-близко к самому краю, и если лишь немного двинуться, можно сорваться вниз и разбиться насмерть.
Ее взгляд заметался по классу в поисках поддержки и спасения, потому что мучительная тревога, задремавшая было ненадолго, вернулась вновь и вгрызлась в сердце девушки, заставляя Уну обмирать от страха и беспомощности.