Хельга была совершенно спокойна, на ее милом личике не выписалось и тени смущения, она явно не понимала, что изображают эти страшные уродцы, вихляя тощими костлявыми задницами. Она не могла вникнуть в причину их веселья, а Уна, прекрасно помнящая, как девушка вытирала ладонями зелье с ее, Уны, запахом, отлично понимала.
«Она нарочно прикидывается невинной овечкой, а сама под носом у преподавателя, Дерека и всех студентов сварила себе защиту от нюхачей! — изумленно подумала Уна, глядя, как нюхачи, вдоволь насмеявшись над Хельгой, оставили ее и перешли к следующим студентам, с ужасом рассматривающим этих странных существ.
— Дерек, — пользуясь тем, что нюхачи навели в классе беспорядок и панику, бесцеремонно хватая студентов, тыкаясь носом им в колени, Уна бросилась к Дереку и буквально повисла у него на плечах, опасливо косясь на Хельгу. — Дерек, она — некромаг!
— Что?! — Дерек, отходя от смущения, обернулся к девушке и заглянул в ее перепуганные глаза. — Что ты такое говоришь?
— Дерек, ее дар! — шептала Уна.
Уна говорила бессвязно, сбивчиво, перескакивая с пятого на десятое, но, кажется, Дерек ее понял.
— Аргенту надо дать знать, — проговорил тихо Дерек и едва успел поймать рванувшую было к дверям Уну за руку. — Куда, куда сама-то. Я отправлю белку. Не привлекай внимание к себе сейчас.
Он оторвал кусок от своего золотого плаща, скомкал и бросил на пол.
"— Ну, — произнес Дерек, рассматривая Хельгу, — если ты окажешься права, это будет твоя огромная удача. Попробуй вести себя естественно; в конце концов, в будущем это будет твоей работой — следить и притворяться. И Его Величество разрешил тебе быть беспечной — думаю, наступил тот самый момент, — Уна вздрогнула, ладонь Дерека сильно, почти до боли сжала ее запястье.
Целый день Хельга избегала общения с Уной. Сверкая сердитыми глазами, убегала, словно Уна в чем-то перед ней провинилась, надувала губы и демонстративно отворачивалась. Глядя на ее сердитое личико, Уна с усмешкой подумала, что если б не ее подозрения, то она вполне могла почувствовать себя неловко из-за навязываемого ей Хельгой чувства вины.