Я привяжу тебя за руки и за ноги, — голос Аргента стал очень тихим и таким глубоким, ласкающим, бархатным, что Уна млела от каждого его звука, получая практически физическое удовольствие, — чтобы ты не могла сопротивляться, возьму мягкую большую кисть, с самым нежным волосом, и буду гладить тебя между ног. По розовым и нежным губкам; по красивому гладкому лобку. По внутренним сторонам бедер — они такие чувствительные, знаешь? В атласных впадинках меж ножек. Это зелье, если его постепенно добавлять, может свести с ума, и ты будешь получать сильнейшее удовлетворение от простого прикосновения… От самого легкого поцелуя… от мягкого касания языка… А если взять кисть пожестче, — острые белые зубы Аргента чуть прикусили нежную кожу на плече Уны и та ахнула слишком громко, отчаянно вцепившись в его руку, обнимающую ее за талию, ощущая как ее колени дрожат, — и чуть погладить клитор, покалывая его жесткими волосками… сначала увлажнить его, коснувшись зыком, а потом провести по нему жесткой кистью… знаешь, мне нравится, как ты кричишь.
— Достаточно, — пискнула Уна, краснея от смущения. Промежность ее была мокрой и горела, словно то, что сейчас Аргент озвучил, он уже с ней проделал.
— Поверь мне, — шептал он, чуть посмеиваясь, прижимая ее к себе все сильнее, — ты выкрикнешь это слово не раз и не два, но только я буду решать, когда будет достаточно…"
"Он продолжал покрывать ее шею легкими нежными поцелуями, и Уна почувствовала, что еще немного — и она кончит, настолько возбуждение охватило ее.