— Спасибо…
Внезапно крышу снова озарило солнечное сияние, и Аргент с Уной обернулись к раскрывающейся Вседвери.
— Второй шанс, — пробормотал Аргент, и Уна почувствовала, как под ее руками шевельнулись крепкие мускулы, как мужчина напрягся, готовый к любой развязке. — Кому она дала его на этот раз?..
Первым из сияющего солнечного света вылетел Дерек — словно его за ухо ухватили, как нашкодившего школьника, и выкинули прочь, изумляясь, как с такими глупостями вообще можно приставать к серьезным магам и волшебству.
Вторым выкатился Джон — к нему Вседверь проявила больше уважения, и даже, как будто бы, вернула ему утерянное от долгого сидения на цепи здоровье, — и третьим, самым последними, из сияющего света выступил Гаррет, сверкая зелеными глазами некромага.
— Ну надо же, — насмешливо пробормотал Аргент, — все трое живы!..
Уна взвизгнула от счастья, бросилась к братьям и повисла на них, обхватив их руками, а они уткнулись в ее волосы, скрывая набежавшие мальчишечьи слезы.
— Вседверь что, — подал голос Демьен, отважившись, наконец, подойти к Аргенту, — оставила ему некромагический дар?!
Аргент оглянулся на изумленного наследника — и неожиданно весьма почтительно поклонился ему, прижав ладонь к груди.
— Полагаю, что да, — ответил он. — Вероятно, мы не видим то, что видит она: опасность кроется не в даре. А в сердце человека. Из вас выйдет очень храбрый и мудрый король, — Аргент еще раз поклонился Демьену, — не всякий осмелился бы дат второй шанс человеку, рискуя собственной жизнью.
— Не говори так, — зарычал Демьен, отрицательно мотая головой. — Не смей говорить так! Я стану королем лишь в случае смерти моего отца, а он должен жить долго, очень долго! При его магической силе он может прожить века и века! Не смей никогда говорить, что я стану королем!
Аргент смолчал — лишь снова почтительно поклонился. Но по его виду было заметно, что от слов он своих не отказался и не откажется.
Дерек, пряча глаза, неторопливо поднялся и отряхнул одежду, словно это как-то могло исправить ситуацию и стереть жирные полосы черной сажи с нарядных шелков и бархата.
— Что ты отдал Вседвери, и на что променял? — громко спросил он.
— Я просил простить Гаррета, — ответил Дерек спокойным и ровным голосом. — И отдал свою любовь к Уне.