Она соблазнила колдунью серебром, и та, поддавшись соблазну, взяла серебряный, обещав Корнелии отказать мне в моей просьбе. По всем правилам она этого сделать не могла, но назначить высокую цену — запросто. Она смеялась, играя своей монетой, играючи же кинула ее на свои весы, на которых до той минуты взвешивала лишь сердца людей. «Твоя просьба, — ответила она, издеваясь, — стоит слишком дорого! Ты не сможешь заплатить столько… ну, разве что жизнь свою отдашь?» И я отдал. Поэтому дары Корнелии не могут перевесить ее чашу весов.
— Да как же ты мог! — выдохнул потрясенный Демьен, в ужасе глядя в лицо Короля. — То есть, Дракон не свергнет тебя?! Не отнимет корону в бою? Ты просто умрешь, если он появится?!
Король лишь задумчиво пожал плечами, и Демьен взревел раненным зверем, багровея от удушающей его ярости.
— Видит небо, — проорал он, — я убью эту поганую тварь!
— …Вот оно что! — прошептал Дерек прямо на ухо Уне. — Принц просто спасал своего отца! Вот что за тайну он хранил, вот отчего так безрассудно лез во все эти приключения! Вот почему с тобой братьев пошел выручать… он спасал своего отца.
У Уны на глаза слезы навернулись; сидя тут, в спасительной тени, рассматривая этого отчаянного мальчишку, который уверенно шагал вперед и жертвовал всем — даже своей любовью, — ради спасения собственного отца, она со стыдом вспомнила поступок Гаррета и подумала, насколько же много величия в принце, и насколько же Гаррету теперь трудно — когда он, будучи Хранителем, увидел истинную природу поступков Демьена и осознал глубину своего падения…
— Ты не посмеешь, — внезапно жестко и даже зло ответил Король.
— Но почему, отец, — выкрикнул Демьен с мукой в голосе, — почему вы просто не убили Корнелию?!
— Убить Корнелию? — мягко переспросил Алый Король, смеясь. — Великий маг, это ведь ты прыгаешь из мира в мир, это ты знаешь то, чего я не знаю. Кто заплатил серебряный — я до этого дня не знал. Это ты только что назвал мне ее имя.