Дерек ласкал ее, осторожно, почти незаметно освобождая от платья, и Уна, словно заразившись его возбуждением, его нетерпеливым жаром, сдернула с его плеч рубашку и привлекла его к себе, блаженно прикрыв глаза и ощущая его жадные поцелуи на своей шее.
— Уна, — прошептал Дерек, дрожа, словно от сильного холода, хотя обоим им под его старой курткой было жарко. — Нельзя этого делать, Уна…
— Можно, — шепнула она, крепче сжав его обнаженные плечи. — Мы уже взрослые, Дерек.
— Твой отец убьет тебя, кода узнает, — со стоном произнес Дерек, жадно лаская губами грудь девушки.
— Он не убьет, — шепнула Уна, ахнув — ладонь Дерека коварно скользнула меж ее ног и накрыла самое чувствительное местечко, горячее и почему-то влажное. От этого бессовестного прикосновения стало вновь жарко, стыдно и восхитительно одновременно. Легкие прикосновения его пальцев дарили неизвестные раньше ощущения щекочущего наслаждения, и Уна с трудом сдержала стон, когда один из пальцев погладил ее там, в горячей влажной впадинке, отчего перемешанное со смущением удовольствие вызвало сладкие спазмы в ее животе.
— Уна, — Дерек, казалось, обезумел от осознания того, то сейчас произойдет и от того, что именно Уна настояла на этом. Он хотел отстраниться, но девушка настойчиво удерживала его, обнимала, а у самого у него не хватало духу оттолкнуть это теплое мягкое тело, перестать целовать ее вкусные губы, ощущать под собой ее подрагивающий животик.
Девушка стыдливо пискнула, когда ощутила у себя меж ног его пальцы и еще что-то — жесткое, давящее, старающееся проникнуть в ее слишком узкий вход.
— Потерпи, — шепнул Дерек, чуть приподнимаясь над девушкой.