"
"Он подошел к ковру ближе, подслеповато прищурился, но рисунок никуда не делся: из-за лапы черного пса выглядывал рыжий кот, и морда у него была наглая, точно тут ему самое место.
— Эти рыжие коты везде пролезут и разрешения не спросят, — проворчал плешивый.
— Остается надеяться, что и про нас не забудут, — хмуро сказал молодой.
— Лучше б забыли, — вздохнул плешивый. — Впрочем… Если удастся договориться с птичкой…
Они спорили и обсуждали будущее, а на великом полотне тем временем переплетались нити множества судеб, завязывались крепкие узлы, появлялись новые жизни.
— Фатаруг… — произнес старик, усмехнувшись в белоснежную бороду. — Ну надо же…
***
— Получилось! У них получилось!
Алеф повернулся к старой таверне, но тут же деликатно отвел взгляд.
Свет заливал развалины древнего поселения, и те обрели краски: большей частью серые, но густой мягкий мох, укутывающий каменную ограду пушистым шарфом, оказался светло-зеленым, совсем как глаза Фелиции.
— Вы все пропустите, — сказал он строго. — Хватит уже целоваться!
Ронда с Ларгом наконец изволили оторваться друг от друга и выглянули в окно.
— Светло, — констатировал Ларг.
— Ага, — сказала Ронда. — Там наверху что-то вроде зеркала?
— Очень ярко, — ответил Ларг. — Не разглядеть. Но судя по тому, что свет отражается и заливает всю округу, там очень крутое зеркало. А знаешь, кто еще крутой?
— Ты? — хихикнув, предположила Ронда.
— Нет, ты…
— Вы опять за свое? — страдальчески воскликнул Алеф. — У нас здесь историческое событие! Ларг! Ты же заучка! Ботан! Должен понимать важность… Тьфу!
Он отвернулся, но злиться не получалось, и губы сами расплывались в улыбке.
Поморгав, Алеф прищурился, пытаясь разглядеть, что же там, в небе.
***
— Свет во мраке! Пророчество! Сбылось!
Пацан проорал это все как ошалевший и сбежал, оставив дверь нараспашку. Рут выскочила на крыльцо, чтобы расспросить, узнать… Да так и застыла.
Зеркало на башне как будто потухло. Потому что все Правые Порожки, и даже Левые, оставшиеся на другом берегу, теперь заливало светом прямо с неба.
Ноги вдруг ослабели, и Рут опустилась на крыльцо, стащила платок, подставляя изрядно поседевшую голову теплым лучам.
— Ты плачешь? — удивился старый Пайк, присев рядом. — Рут, ты чего!
— Я от счастья, болван, — отмахнулась она.
— Свет для каждого… Это… Может, и настойки для каждого? — предложил он.