— Ты чего? — рассмеялась она.
— Там ступеньки, у тебя каблуки, — пояснил Бас, быстро шагая домой.
— Ты только недавно болел! — воскликнула она, обнимая его за шею."
"— Все прошло, — заверил он, взбегая по лестнице, загудевшей под его ногами.
Толкнув дверь, Бас вошел в зал и, не останавливаясь, занес Мэди к себе в спальню. Аккуратно положив ее на постель, выпрямился и довольно улыбнулся.
— Теперь все как надо, — заявил Бас, стягивая надоевший галстук.
Мэди потянулась на кровати и повела руками, собирая тени и закрывая ими окна.
Чаросвет вспыхивал под его губами, искрился под ее светлой кожей, перетекал по нежной шее к груди, животу и еще ниже, как будто подсказывая, что делать дальше. Бастиан торопливо расстегивал рубашку, жалея, что у него не четыре руки, потянул бретельку ее платья губами, одновременно целуя ключицу.
Туфли, одежда — все полетело на пол. Брызнули шпильки из ее волос, руша прическу и высвобождая густые темные пряди. Бас задержался на миг, рассматривая Мэди, практически обнаженную — в крохотных трусиках из черного кружева, которые он сам для нее купил, как и мечтал когда-то.
— Почему ты улыбаешься? — прошептала она.
Потому что оказалось, что ему вообще все равно, какие на ней трусы. Хоть кружево, хоть хлопок, а лучше вообще без них — он хотел ее одинаково сильно. Бас провел ладонями по ее телу, от плеч по мягким холмикам груди, через плоский животик к бедрам, неспешно развел в стороны ее колени.
А самое восхитительное — это то, что она тоже всегда его хотела.
Ее стоны и рваное дыхание, искры чаросвета под кожей, вкус сладких губ, которые становились все смелее, и бешеный пульс, вторящий биению его сердца, — еще одна лучшая ночь в его жизни.
А когда Мэди выгнулась под ним, хватая воздух губами, яркая вспышка прогнала все тени из его сердца.
Они вернулись позже, когда Мэди тихо спала у него под боком, а Бас лениво перебирал ее густые волосы, вплетая в них нити чаросвета, расплескавшегося по комнате. Он досадливо потер зудящий шрам на груди, когда все та же ядовитая мысль пришла терзать его сердце.