Я обернулась и встретила неодобрительный взгляд голубых глаз свекрови. Истерично рассмеявшись, я порывисто обняла ее и поцеловала в щеку.
— А ну, прекрати, — потребовала она, отталкивая меня. — Что вообще происходит? Почему я в комнате Себастиана? Хватит меня тискать, как будто я какая-то собачонка!
Вряд ли мы когда-нибудь станем подругами, но Бас любил свою мать, и я была рада, что она пришла в себя.
— О, Арти, может, ты скажешь, что я тут делаю? — спросила Лорейн, поправляя волосы. — Надеюсь, слуги уже подали перемену горячего?
Артирес Альваро подошел к кровати, бесцеремонно ощупал голову супруги.
— Чарослово, — отрывисто бросил он. — Поглядите-ка, амулет треснул, как будто не выдержав.
К нему подошли еще несколько чаров, склонились над украшением, внимательно его изучая, а я соскользнула с кровати и подошла к Басу, застывшему у порога. Тени, которые я спугнула чаросветом, таяли в углах, и никто из вошедших не обратил на них внимания.
"— Что ты сделала? — тихо спросил он. — Ты выпускала тьму? Зачем? Разве ты еще не поняла, как это может быть опасно?
— Прости, — попросила я. — Она вырвалась как будто сама по себе. Но зато твоя мама очнулась.
Вздохнув, Бас кивнул.
— А зеркало?
Разбитое зеркало считалось дурной приметой. Оно и не удивительно, ведь иногда это означало гибель целого города.
— Я думаю, Найрин его зачаровала, — ответила я. — Как и твою мать.
— У Найрин не хватило бы уровня, — возразил Бастиан.
— Это она! — воскликнула я, обернувшись к груде осколков. — Ее помада…
Я обронила ее где-то там, когда тьма сорвалась с моих рук.
— Ты мне не веришь? — спросила я.
Я ждала ответа с замиранием сердца, вдруг понимая, что любовь — это еще не все, далеко не все. Себастиан Альваро готов был рискнуть жизнью ради меня, и его сердце принадлежало мне безраздельно. Но что с разумом?
— Мы со всем разберемся, — пообещал он.
— Вместе, — упрямо напомнила я.
Глава 11. Сложный выбор
На срочном совете собрались главы всех шести великих домов и два представителя оракулов. В тени колонн шахматного зала Артирес заметил и с десяток серых фигур. О равновесии мира приходилось только мечтать, и эквилибры собрались целой сворой. Но кто, по всеобщему мнению, нарушитель спокойствия? Не дом ли Альваро?
Он сел на свое место, кивком поприветствовал остальных.