Изменить-то зелье мою внешность изменило, и до неузнаваемости, но эти крылья были ненастоящими. Они не могли поднять меня в воздух…
Великое пекло!
Легкий взмах руки магистра – и облик вампирессы слетел с меня, так же легко, как и тогда, в таверне. Спасибо, хоть платье на месте осталось.
– Вы начали утомлять приемную комиссию, фэссарина Хэллия Сенфрид. Будьте добры, покиньте экзамен, – ледяным голосом проговорил дракон и указал мне на дверь.
Да чтоб тебя шиликуны загрызли, а кости драконьи в великое пекло бросили!
– И вам хорошего дня, магистр Аэлмар, – с чувством пожелала я.
Ведь почти же получилось, почти…
Разгневанная, как сто шиликунов, я выскочила из ворот и свернула в узкий проулок, начисто позабыв, что меня ждет кибитка.
Родные, да я вас еще не так утомлю! Я, можно сказать, даже еще не начинала!
Денек выдался погожим, солнечным, но проулок вдруг накрыла тень. Затем меня овеял порыв ветра, словно от взмаха гигантских крыльев, который взъерошил мои тщательно уложенные локоны.
Я с подозрением оглянулась на ворота академии, чтобы за следующим поворотом со всего размаха налететь на какого-то мужчину."
"Который оказался драконом, на темноволосую голову которого я призывала все известные мне кары. Собственной персоной он преградил мне дорогу, зловещий в своем черном кителе.
– Магистр Аэлмар, какая встреча! – недобро сощурилась я. – А ведь я еще даже не успела по вам соскучиться.
– Хотелось лично убедиться, что вы покинули стены академии, – проговорил Аэлмар.
– Убедились? Теперь дайте мне пройти!
Но магистр и не подумал посторониться.
– А так же дать вам последнее напутствие, фэссарина Сенфрид, – продолжил дракон, недобро блеснув льдистыми глазами. – Мне следовало предпринять к вам крайние меры после сегодняшнего отвратительного спектакля. Считайте актом снисхождения, что я этого не сделал.
– Благодарю покорно, – я присела в глубоком реверансе. – Широта вашей души сравнится разве что с вашей доброжелательностью, фэсс Аэлмар.
– Которые, видится мне, вы оценить не в состоянии, фэссарина Сенфрид.
– Говорят, если что-то видится, нужно осенять себя благославляющим наперствием, фэсс, – мягко проговорила я.
– В таверне «Эльмгостский креол» благославляющие наперствия мне помогли слабо, – холодно сказал он.
– Наверное, потому, что вы осеняли себя ими мысленно – внешне они были совершенно незаметны, – парировала я.