После всех моих выступлений перед почтенной варварской публикой я наверняка выгляжу совершенно по-дурацки, потому что совершенно не в состоянии закрыть округлившийся от удивления рот, из которого, к счастью, не вырвалось ни звука.
Только Роберту не до подобных мелочей — нужно обеспечить наш отход. И он бесстрашно тянет силу из алтаря варваров, чтобы в следующий миг запустить в ошеломлённых, но уже вскакивающих и встающих в боевые стойки зрителей, странную ледяную волну, обращающую всех в синеватые, покрытые изморозью статуи.
- Ты... заморозил их кровь? - спрашиваю едва слышно. От волнения напрочь сел голос.
Вместо ответа мне в руки летит знакомый артефакт телепорта. Роберт сканирует пространство, а затем оборачивается ко мне.
- Слёзы? - выдыхает он. - Слёзы?! - его голос отражается от высоких каменных сводов и разлетается эхом. - Они умрут! Клянусь жизнью!
Его глаза наливаются кровью, на лбу вздуваются вены, губы превращаются в единую тонкую нить.
Не сразу догадываюсь переключиться на магическое зрение.
Он в боевом трансе. И это значит, опасен для всех окружающих, включая меня. В теории.
Помню, как они с Дэйнором начитались книг из других миров, много медитировали, обсуждали саму суть явления, учились переходить в это состояние, но до сегодняшнего дня была уверена, что боевой транс или боевое безумие — это страшные сказочки для впечатлительных детишек. И будучи постарше, искала информацию для подтверждения своей теории.
Мама, как и я, не верила россказням, отец загадочно хмыкнул и сообщил таинственным шёпотом, будто самые сильные и отважные варвары в горячке боя становятся словно неуязвимыми и продолжают сражаться даже будучи сильно раненными.
А у меня такой опыт теперь был!
Уверена, я бы без него прожила. Потому что это страшно. Безумно страшно смотреть на мага, перемещающегося с нечеловеческой скоростью, с безумным взглядом, плавными, словно смазанными движениями.
Только что он стоял слева от меня, но уже вижу, как тело жреца летит в сторону почивших гостей, падает на них, разрушая ледяные фигуры. Следом разлетается утварь и мебель, прежде находившаяся близ алтаря.