Разве можно так грубить? Меня, конечно, предупреждали о несносности боевика, но я и предположить не могла, насколько беспардонен этот хамоватый мужлан. Кто допустил его к занятиям? Или здесь такое в порядке вещей? Но ведь остальные преподаватели ведут себя культурно, если и злились, то без оскорблений.
Вдох-выдох, успокоиться, взять себя в руки и продолжить заниматься со Сьертом. Тот довольно оскалился и поднял большой палец вверх, показывая, что все отлично. Несносный тип достал уже всех.
– И почему ему никто не перечил? Разве можно терпеть хамство?"
"– Парней он порой ругает весьма заслуженно, а вот девчонкам достается.
Я только головой покачала.
– Реветь я не собираюсь, как и закатывать истерику, но и оскорблять себя не позволю, – буркнула себе под нос, но меня услышали.
– Может, и не придется больше злиться, – вдруг подмигнул Сьерт.
– С чего вдруг такие предположения?
Парень вместо ответа покачал головой и улыбнулся. А дальше вообще стало происходить нечто непонятное и обескураживающее.
Наверное, я повредила магистру мозг, приложив его об землю, потому что, когда он приблизился, на лице его сияла широченная улыбка. Бедолага, видать, и правда сильно головой ударился. Наша группа смотрела на него с опаской, не зная, что он выкинет.
– Что ж, хоть что-то хорошее за все время, – выдал учитель, вставая напротив меня и ненавязчиво отодвигая Сьерта.
Резкий рывок, от страха и неожиданности всплеснула руками и заморозила его, быстро связала веревками, по которым нам предстояло ползать наверх, а затем и вовсе отодвинула уже связанную фигуру подальше. Расколдовала и ударила ладонью о ладонь. О, надо было видеть глаза преподавателя! Понятное дело, распутаться он не смог.
Не хотелось, но развязать его нам пришлось, все-таки учитель. Вместо криков и воплей он осмотрел всех по очереди и… открыто, искренне улыбнулся.
– Рад, что хоть одна группа первокурсников смогла дать отпор. Поздравляю. А сейчас десять кругов по полигону, и можете быть свободны.
Если слова магистра и удивили, то вида никто не подал. Самоубийц среди нас не водилось, ведь стоило произнести хоть звук, нам бы добавили кругов, а все и так слишком вымотались.
Когда преподаватель исчез, мы не заметили, но десять кругов отбегали как положено.