Пока мы собирались, Белка наводила марафет, тщательно вылизывала пушистую шкурку. Но едва я приблизилась, готовясь взять ее на руки, кошка сиганула обратно на подоконник и оттуда вниз, на землю.
С трудом протиснувшись в узкое окошко — бедный Бин, не знаю, как он плечи о раму не ободрал! — мы огляделись.
В отличие от другой половины, фонари здесь не горели. Многие окошки еще светились, раздавались голоса, смех: похоже, в комнате инферна была отличная звукоизоляция.
Бин прикрыл окно, запечатав уже знакомым мне жестом.
Белка ткнулась мне в ноги и тут же припустила по дорожке:
«Идем!»
Хоть адепты и не спали, но все оставались в комнатах. Снаружи мы никого не видели. Поначалу шли тихо, придерживаясь теней, пока не оказались на значительном отдалении от «казарм».
С тенями, правда, было проблематично: на пустой местности три луны давали слишком много света, чтобы хорошо спрятаться. Но мы перебегали меж редкими кустиками и спешили забраться как можно дальше от лишних глаз."
"Светлое пушистое пятно постоянно мелькало впереди на дорожке — похоже, той самой, откуда днем привел меня Хелтар Ррахх.
Миновали место, где открылся портал — но сейчас от него не осталось и следа. Белка протопала мимо, даже ухом не повела.
В глазах Бина время от времени светились красные огоньки: похоже, он неплохо видел в сумраке. Эх, мне бы тоже какого-нибудь ночного зрения!
Ночного зрения не появилось, но вскоре инферн достал фонарик. Строения и полигоны остались позади, а впереди виднелась полоса леса.
Я никогда не училась ориентироваться по звездам, но всю дорогу не отпускало странное ощущение правильности направления. Бин постоянно оглядывался, осматривал зорким взглядом пространство, видимо, в ожидании погони. Белка упрямо семенила вперед, размахивая пушистым хвостом словно флагом.
ГЛАВА 28
Признаться, на той стороне Академии разгуливать ночью, даже в одиночестве, было не так жутко. Даже по местам, где не светили фонари. Здесь же, едва мы вошли в ночную темень, по спине побежали мурашки страха.
Постоянно казалось, будто кто-то следит за нами, чащу наполняли таинственные шорохи, то и дело мерещились крадущиеся шаги.
Я убеждала себя, что это тот самый остров, тот самый лес, остальное — лишь мое воображение. Бурное, как известно.
Но внутренний паникер кричал, что здесь все должно быть серьезнее. И страшнее.
Бинемар шел рядом, внимательно осматриваясь — и, наверное, только это придавало сил. Без него, боюсь, я далеко не ушла бы.