Провел ладонью по обнаженному плечу и ниже — по всей руке до кончиков пальцев, переплел со своими.
Проговорил тихо на ухо:
— Ты напряжена как камень. Вся дрожишь. Дженни, ты же знаешь, я не стану тебя торопить. У нас теперь все время мира. Успеется. Просто спи. Я буду рядом.
Он крепко меня обнял и стал засыпать.
А мне захотелось треснуть чем-нибудь по его слишком медленно соображающей башке.
Ух, как же я была сердита на следующее утро! Даже не знаю, на кого больше — на него, что так сказал, или на себя, что постеснялась и промолчала в ответ.
Но встала я раньше него и ушла завтракать.
Олав понял, что что-то не так, когда присоединился ко мне позже, но ничего не спросил. Обстановка была натянутой.
И так продолжалось весь день. Я злилась, и ничего не могла с собой поделать. Неужели он всегда будет так от меня прятаться? Неужели всегда между нами будет какая-то глупая стена недомолвок?
В конце концов, Олав извинился и куда-то пропал. Я долго бродила по Замку ледяной розы как неприкаянная, не зная, куда себя деть.
А еще я вспомнила, что именно здесь мы и познакомились когда-то, много лет назад, когда увидела Олава в оленюшне. Он сидел в соломе рядом со Снежным и спрашивал его:
— Ну вот хоть ты мне ответь, приятель. И что этим женщинам надо?
Он замолчал, когда увидел меня, застывшую на пороге. Я закрыла дверцы и заложила изнутри брусом. Решительно пошла на мужа. Когда он вскочил мне навстречу, я увидела в его глазах легкую панику.
— Дженни, меня пугает выражение твоего лица. Только не говори мне, что ты обо всем жалеешь и передумала…
— Ты! — я ткнула его в грудь указательным пальцем. — Сколько еще раз я должна сказать, что тебя люблю? И никогда — слышишь ты? — никогда не пожалею о своем решении. Поэтому хватит уже сомневаться! Хватит думать слишком много и взвешивать каждое слово со мной, как будто я в любой момент махну хвостом и сбегу. Просто будь со мной таким, какой ты есть!
Он поймал мою руку и крепко сжал.
— Быть собой?! Ты думаешь, это легко?! Ты не замечала меня годами, когда я был собой. Ты заметила меня только тогда, когда я стал недоступен, когда ты не могла меня получить, как ребенок не может получить понравившуюся игрушку. Только тогда ты вообще заметила мое существование.