А потом он прожигает меня взглядом и говорит вслух — отчетливо, чтобы я точно услышала его последнее напутствие.
— Адейра сора, Маэлин!
Там, за порталом, я уже вижу бледную перепуганную Джен, а у ее ног жмется, подпрыгивая и нервно поводя усатым носом, Тушкан. Знакомые очертания мебели в нашей комнате, уютно освещенной вечерними огнями, цветочный узор на стенах.
А у меня душа плачет от того, как сильно хочу остаться там, где оставаться нельзя. И сердце глупое рвется обратно.
— Что он сказал? — требовательно спрашивает отец, вслед за мной проходя в портал, что моментально схлопывается за спиной, будто и не было ничего.
— Я не знаю, пап. Это язык другого мира. Откуда мне знать."
"Следующий час я выдерживаю нешуточную схватку. Отец устраивает мне такую головомойку, по сравнению с которой нападение трех сбрендивших лысых монахов — детские шуточки. Ходит передо мной туда-сюда по комнате, сверкая глазами, пока я, потерянная, сижу на кровати, и рассказывает с высоты своего роста, как они с мамой чуть с ума не сошли от волнения, когда в Замок ледяной розы явилась среди ночи тетя Эмбер и сообщила, что с ней по медальону связалась заплаканная Джен.
— Считанные дни провела в Академии, и уже умудрилась провалиться в Иномирье! — Завершил отец громовым голосом. — Даже твоя мама в твоем возрасте себе такого не позволяла!
— Ее мама в ее возрасте позволяла себе такое, от чего всю политическую карту мира потряхивало, и парочку смежных миров заодно.