Все так же молча после посадки вытащил меня, схватил за запястье, больно сжал, и пришлось бежать за ним. Мы прошли мимо трех склонившихся людей в одежде… слуг! Слуги на Таларе?!
Киен не обратил на них ни малейшего внимания и продолжил тащить за собой, даже когда мои сакене спадали с ног и дальше я бежала босиком. Он сам открыл настоящую деревянную дверь, и именно об этом раритете я думала, пока мы проходили в следующую комнату.
Рассмотреть, что в ней, я не успела, потому что Киен, резко остановившись, позволил мне по инерции пройти вперед и нанес сильный, хлесткий удар по щеке.
От боли и обиды на глаза навернулись слезы… Всхлипнув, я села на кровать, закрыла лицо руками и склонила голову… Мне удалось не расплакаться, но плечи все равно вздрагивали от еле сдерживаемых рыданий…
— Эля, сладенькая Эль. — Киен сел передо мной на корточки, властно убрал мои руки, взял за подбородок, приподнял, разглядывая лицо. — Ну, вот и чудесно, следов не останется. А теперь смотри на меня. Я сказал — на меня, Эля!
Сглотнув, открыла глаза, из последних сил стараясь не расплакаться от страха, боли, обиды… Он смотрел странно, даже улыбался.
— Не плачешь, значит, виновата, — спокойно произнес Киен, — и прощения не просишь, значит, собираешься поступать так и впредь! Да, Эля? — Говорить что-либо было страшно… — Я задал вопрос!
— Нет… Я просто хотела побыть с друзьями… там рабочие, мы не знали, что делать…"
"— Эля, Эля, стой, остановись. — Он ласково улыбнулся, поцеловал мои пальчики. — Вот это, — потянувшись, прикоснулся губами к горящей от удара щеке, — это, Эля, за то, что позволяла другому к себе прикасаться… Ты должна раз и навсегда понять, что подобное недопустимо! Ты поняла меня, Эля?
— Да…
— Вот и замечательно.
С каких это пор? Затем с ужасом вспомнила о контракте…
— Киен, — голос задрожал, — я не прочитала… времени не было и…
Он улыбнулся своей идеальной отработанной улыбкой, которая заставляла невольно улыбаться в ответ, протянул руку, от этого жеста я невольно вздрогнула, аккуратно заправил прядь волос за ухо и совершенно спокойно произнес:
— Незнание законов от ответственности не освобождает.