И у него не дрожали руки, как у Шена, руки Шао исследовали все мое тело решительно и умело. Очень жаль, что накрасила меня мама косметикой Олини, если бы моей, он хотя бы был сейчас весь измазан алой шессе.
— Лирель, — ведущий оторвался от меня, — …идем, не будем терять время."
"Словно это я его тут задержала! От обиды слезы снова застилали обзор, и несколько раз я едва не споткнулась. Придержал… он же ведущий. Мы спускались на лифте, когда вспомнила, что Киен не сказал моим родителям, во сколько вернет меня домой.
— Ты контракт читала?
Пришлось признать, что все же нет, но вслух ответила:
— Там три пункта, и…
Его громкий смех оборвал мои слова:
— Их тридцать девять, Эля. Кто тебе сказал, что всего три?
Понимание накрыло волной! Страшное осознание неотвратимой катастрофы, которая безжалостно рвала на части мой мир.
— Твоя мать!
— А, — Шао усмехнулся, — она может. Пункт двадцать семь: «До заключения супружеского союза Киен Шао оставляет за собой право распоряжаться личным временем Лирель Манире Шао».
Я лишь закрыла глаза и постаралась сдержаться. Единственное, что я могла, — это решать, какими будут наши отношения до заключения союза… у меня отобрали и это. Кийт завис, остановившись, а мое кресло мягко отъехало назад, раскладываясь.
— Киен!.
— Пункт пятый, — прошептал ведущий, — «Киен Шао имеет право настоять на добрачных супружеских отношениях!»
Как завороженная, следила за снимающим мундир ведущим, за тем, как он через голову стянул облегающую инше и остался лишь в брюках. Его кийт был улучшенной комплектации, поэтому я даже не удивилась, когда поняла, что оба кресла разложились в одно ложе. Шао протянул руку, и купол закрыл нас от свиста ветра, но не потемнел, оставляя возможность любоваться звездами.
— Киен, прошу тебя. — Что еще можно сказать в такой ситуации? — Я не готова! — Он придвинулся ближе, вынуждая почти инстинктивно отстраниться. — Инор Шао, ну не надо! Не надо…
Ответом мне была безжалостная усмешка, ведущий придвинулся ближе, склонившись надо мной.