"Монах Евгений
Люди мы резкие (повести)
ЗАПИСКИ
КРИМИНАЛЬНОГО
АВТОРИТЕТА
ЧТОБ УМЕРЕТЬ, ДОСТАТОЧНО РОДИТЬСЯ
В ходе яростной получасовой перестрелки уже несколько наших ребят вышли в тираж. Вон неподвижно повисли в живописных позах на железных могильных оградах, словно торопясь спрятаться под земляными холмиками.
Потерпите, мальчики, скоро вы найдете свою долгожданную тихую гавань. Впрочем, вполне возможно, мне тоже придется составить вам теплую компанию. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.
Я полулежал за надгробной скульптурой сенбернара и вяло огрызался от наседавшей кодлы из своего малокалиберного ""марголина"", скрупулезно считая оставшиеся в последней обойме патроны.
Впервые я вдруг остро пожалел, что отдал всю свою искреннюю любовь ""маргоше"", а не двадцатизарядному скорострельному ""стечкину"". Вон как он солидно бухает одиночными где-то слева. Это верный Цыпа там старается, свинтив с пистолета глушитель для звукового устрашения. Тоже, по ходу, уже вынужден скупиться в расходовании боезапаса, судя по редким пулевым посланиям его ""АПСа"".
Отчаяния я не испытывал ни на децал, так как оставался пока еще серьезный шанс ""выйти сухим из воды"", благополучно ""замочив"" всех врагов.
Проблема состояла в том, что надо было сдвинуть тяжеленную надгробную плиту с сенбернаром, дабы добраться до тайника, где хранился основной арсенал нашей организации. В полулежачем и даже сидячем положении сей подвиг Геракла был мне явно не под силу, как я ни жилился, наваливаясь плечом на плиту из черного мрамора.
Пули щелкали все ближе и, рикошетя от памятников, с противным визгом от неудовлетворенной жажды смерти бестолково разлетались в разные стороны.
– Цыпа! – гаркнул я, когда в ""магазине"" осталась лишь свинцовая ""сиротка"". – Мухой ко мне!
Верный телохранитель не заставил себя ждать. Пренебрегая смертельной опасностью, он выскочил из-за чугунной скульптуры немецкой овчарки и, пригибаясь, скачками кинулся в мою сторону.