"Чехов книга 5. Дело спящей красавицы
Что же за день такой?
— Павел Филиппович, но это же несправедливо! — в очередной раз заявил невысокий человек, который ерзал в кресле напротив моего рабочего стола.
Я устало вздохнул. День не задался с самого начала. Вернее, утро прошло неплохо. Я сумел разобрать все заявки, которые накопились, пока я искал по Петрограду перевертышей. Затем Арина Родионовна собрала те, что оказались закрытыми, и я отвез их в Министерство Юстиции. Там встретил уже знакомую девицу, которая забрала бланки и с настороженным видом предложила мне расписаться в журнале.
— Поздравляю с очередными завершенными делами, — сказала она, когда я уже собирался уходить.
— Благодарю, — улыбнулся я и направился прочь.
Дорога домой не заняла много времени, так как транспорта в центре города все также было мало. Фома напевал мелодию, включив в салоне радио. И я думал о том, что жизнь налаживается.
Но по возвращении в офис, меня ждал сюрприз. В приемной сидел человек в клетчатом пиджаке с перламутровыми пуговицами, узких вельветовых штанах и в туфлях с затейливыми пряжками в виде медвежьих морд.
— Доброе утро, Павел Филиппович. Арина Родионовна сказала, что вы скоро прибудете, и вас можно подождать.
— Доброе, — начал я, замявшись, и мужчина представился все с той же широкой улыбкой:
— Олег Медведев. Промышленник.
— Олег Медведев, — повторил я. — Если дело срочное…
— Очень даже срочное, — перебил меня промышленник и сложил руки на груди в молитвенном жесте.
— Тогда давайте пройдем в мой кабинет.
Я указал на дверь, и Олег благодарно кивнул. И направился следом за мной. Уже у двери, я обернулся и произнес, обращаясь к секретарше:
— Арина Родионовна, сделайте нам, пожалуйста, чай.
— Да какой чай, Павел Филиппович, — отмахнулся Медведев. — Уверяю вас, моя просьба не займет много времени. Я вас задержу на пару минут, не более.
Как выяснилось, промышленник нагло меня обманул. Его история заняла битый час, и Арина Родионовна не раз ещё приносила нам чай, пока Медведев путанно излагал суть претензии.
Я быстро запутался в повествовании, хотя пытался вычленить главное.