"Загонная охота
Пролог
Слишком жарко! Именно так можно было охарактеризовать те земли, по которым двигался караван. И даже эти слова не могли отразить всю убийственность ситуации. Потому что начиналось раннее утро, солнце ещё только показалось из-за горизонта — а воздух уже грозил раскалиться до неприемлемых температур.
Артём боялся, что найти место для ночлега они просто не успеют. Когда солнце выскользнет на небосвод и обрушит на людей свои безжалостные лучи — пожарятся в первый же час. У посёлков вдоль Песчаного Пояса даже казнь такая была… Правда, там поджарка проходила за несколько часов.
Новая родина людей была жарче. Весь экватор занимали пустыни, выжженные солнцем, выхолощенные ветром — и почти совершенно безжизненные. Лишь по ночам тут пробуждалась скудная жизнь. Полсуток жизни — полсуток огненного ада. Человеку здесь нечего было делать. Но человек — такая тварь, что всегда найдёт причину сунуться в самое пекло.
Вот и Артём сунулся. Подошли к концу полгода его жизни в новом мире.
— Какой же ты неудачник… Полный неудачник… Криворукий дебил, неспособный заработать на пищевой набор… Тёма, блин, придумай что-нибудь!..
Но всё, что можно было, здесь придумали уже давно. А на какие-нибудь другие открытия у Артёма катастрофически не хватало знаний. Он не нашёл медных месторождений, не выплавил железа, он не пережёг дерево в уголь… Он даже не попытался ничего посадить!.
Первые дни он вяло плыл по течению, наблюдая, как разваливается его группа. А когда от былого многолюдья осталось пять человек, вопросы лидерства больше не вставали. И потому группа двинулась на поиски лучшей доли, заодно спасаясь от наступления арабских групп.
Те как-то сумели объединиться, решив внутренние конфликты. А затем почти сразу начать захватывать жизненное пространство. А вот здешние разрозненные группы русских, китайцев и новозеландцев вовремя объединиться не сумели.
И бегство это отнимало одну жизнь за другой. Так бы и гнали арабы всех, кто попадался у них на пути, но основные земли русских групп оказались надёжно прикрыты Тутгородом.
— Дурацкое название! — прошептал Артём по старой привычке.
Он сказал так, ещё впервые его услышав.