— Я познакомлю тебя со своими друзьями, мы вместе занимаемся бизнесом, тогда ты лучше поймешь, что происходит вокруг…
— Да, конечно, с удовольствием, — кивал Верлинов. Несколько минут назад он бросил в бокал Джентльмена три усыпляющие пилюли и ожидал, когда тот выпьет свою порцию.
— За взаимное доверие!
Христофор опрокинул бокал. Верлинов, не торопясь, выцедил свой, исподволь наблюдая за хозяином. Похоже, что он ничего не заметил.
— Эта ужасная смерть Никона выбила всех из колеи…
Григориадис испытующе взглянул на гостя.
— Вначале проникновение в сарай, потом гибель Никона… Люди считают, что кто-то притягивает к нам несчастья…
Христофор зевнул и в очередной раз наполнил бокалы.
— Надеюсь, меня не подозревают в убийстве? — спросил Верлинов. Такой естественный тон трудно сымитировать даже хорошему актеру. Христофору стало стыдно.
— Выпьем за дружбу! В конце концов мы знаем друг друга столько лет…
Христофор зевнул еще раз.
— Что-то меня разморило. Не пойму отчего… Вроде день был не очень трудный…
— Погода… — Верлинов, в свою очередь, зевнул, причем довольно естественно. — Меня тоже клонит в сон. Наверное, меняется давление.
Григориадис откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
— Позови Гурия, — невнятно проговорил он. — Пусть отведет в спальню…
Через несколько минут Джентльмен крепко спал. Верлинов уложил бесчувственное тело поудобней, некоторое время посидел рядом.
Стараясь ступать бесшумно и вместе с тем выдерживая естественность походки, Верлинов прошел к кабинету Григориадиса, взглянул на замочную скважину и с первого раза подобрал нужный ключ. Перед тем как открыть дверь, он несколько секунд помешкал: не исключено, что здесь есть сигнализация. Но выбора не было, и, полагаясь на удачу, он рванул литую бронзовую ручку на себя.
Заперевшись и задернув шторы, Верлинов включил свет. Обычно Христофор не работал по ночам. Если охрана заподозрит неладное… Он нащупал в кармане нож со стопорящимся клинком.