То, что он увидел, потрясло его до глубины души. Крепкий на вид катарский всадник, повидавший на своем веку много крови, вздрогнул, увидев тела своих товарищей, брошенных крестоносцами прямо на холме. Трупы уже распухли, от них шла невыносимый запах разложения, над полем стояло жужжание миллионов мух, а по телам ползали черви, поедая храбрецов, что предпочли смерть позорному бегству или обращению в католическую веру. То, что это действительно было так, свидетельствовали отрубленные головы несчастных воинов, которые валялись неподалеку от тел.
Воин прикрыл рукой нос, развернул коня и, с трудом сдерживая слезы, поскакал обратно к группе всадников.
– Дон де Мирпуа! – Срывающимся от волнения голосом с сильным арагонским акцентом, произнес он. – Эти сволочи казнили всех наших ребят!..
Предводитель так сильно сжал поводья, что его руки побелели, а по скулам пошли крупные желваки. Он нервно поддал шпорами своего коня – животное стало переступать копытами, норовясь встать на дыбы, но всадник резким движением осадил его, пристально посмотрел в глаза говорившему и тихо ответил:
– Всех надо похоронить.
– Нет, дон…
Пьер-Роже де Мирпуа повернул голову и крикнул своим воинам:
– Ребята! Ищем тела старца Бернара и юного Робера!
Всадники подъехали ближе к телам, слезли с коней и, обвязав лица тряпками – трупы сильно смердили, пошли искать своих катарских священников. Их командир поднял голову и посмотрел в небо, моля только об одном: «Только бы их не увели в плен! Только бы их не увели в плен…»
Этот жуткий бой нанес ощутимые потери в отряде Пьера-Роже.
Его мысли прервал один из ополченцев, который подошел к нему и сказал:
– Дон де Мирпуа, среди тел наших товарищей их нет!..
Рыцарь оторвал свой взгляд от неба, посмотрел на него и уточнил:
– Это, точно? Вы еще раз проверьте…
Воин развел руками:
– Командир! Мы проверили несколько раз. На поле лежит пятьдесят семь тел. Скорее всего, крестоносцы увели их среди других пленных…
Пьер-Роже побледнел.