В конце концов, однажды вечером Мария пришла к Ги, и больше они решили не прятаться, как зайцы. Любовью эти удивительные по яркости и бурности отношения назвать было нельзя. Скорее, к этому чувству, разом охватившему женщину и мужчину, подходит емкая фраза – страсть. Да, они прекрасно отдавали себе отчет, что эти отношения большой грех, но, природа требовала свое, сейчас и сразу. Страсти незачем было ждать, когда, наконец-то, появится кто-либо иной. Ги и Мария были рады такой простоте и честности их отношений…
Маршал поднялся и толком не успел умыться, а Мария выскочить в дальнюю комнату, когда к нему с шумом вломился де Марли.
Вид его, прямо скажем, был боевой. Его желтый сюркот с огромным орлом, наброшенный поверх длинной кольчуги, был весь в грязи и следах засохшей крови, которая своими бурыми ржавыми пятнами покрывала грудь и низ сюркота. Бушар держал в руке свой большой шлем, похожий на ведро с выпуклым забралом, в котором были сделаны прорези в виде крестов и узкая смотровая щель.
– Доброе утро! – Сказал Бушар и сел на стул, скрипнувший под тяжестью его грузного тела. Он стащил с головы кольчужный капюшон, снял чепец с небольшим валиком из войлока, и вытер им свое вспотевшее лицо. – Все нормально…
Ги вытер мокрое лицо полотенцем, подошел к де Марлю, присел рядом и сказал:
– Рассказывай…
– Нечего рассказывать, мессир, все произошло, как ты и предполагал… – пожал плечами гигант де Марли.
Ги покачал головой и спросил:
– Никто среди местных рыцарей не удивился тому, что ты заставил отряд внезапно вернуться к Терму?..
Бушар пожал плечами и ответил:
– Да нет, вроде никто…
– Так, вроде, или, никто?..
– Никто! – Закивал головой Бушар, наливая себе очередной кубок.