А вот ежели подкинут мне… Миллион? Нет, пожалуй, все же два. В год. То у них будет небольшой запас времени, что бы хоть что-нибудь придумать на тему спасения своего бюджета. Потом залезу в карман к своим германским друзьям — покряхтят и заплатят, без вариантов. Затем организуем что-нибудь вроде Европейского объединения, имени азота и аммиака. Где у меня будет хорошая такая долька рынка и немалое влияние. М-дя, а головной офис, пожалуй, лучше всего будет разместить в Швейцарии — мало ли? Недовольных будет много.
— Вы предупредили охрану о пресечении ненужного любопытства?
— Это излишне, Александр Яковлевич. Она и так очень плотно опекает всех служащих Тиссена, и порядки там совсем немного отличаются от тюремных. В лучшую, разумеется, сторону. Кстати, второе письмо как раз содержит коллективную жалобу инженеров и монтажников на условия, в которых они вынуждены жить и работать.
Проводив глазами так и не вскрытый конверт, уютно устроившийся в мусорной корзине (как раз поверх первого), Греве позволил себе усмехнуться.
— Что в третьем?
— Пермский губернатор интересуется по поводу благотворительности.
Тихо вздохнув, работодатель Валентина Ивановича отложил письмо в сторону. Греве на какой-то момент даже показалось, что во вздохе прозвучало нечто вроде:
— Как же вы все меня задолбали!
Но быть такого не могло по определению, так что этот вздор быстро и навсегда исчез из памяти мастера-оружейника.
— Вот, Александр Яковлевич.
На освободившееся от документов место лег длинный и узкий пенал, наподобие тех, в которых дамам преподносят милые ювелирные безделушки.
— Хм!
Князь медленно провел кончиками пальцев по шершавой рукоятке, а затем и по льдистой, мертвенно-холодной стали клинка.