И опять эти пришли, за пожертвованиями. Гнать?
Князь, при известиях о ""этих"" непроизвольно поморщился. Что-то в последнее время к нему зачастили всякие собиратели благотворительных пожертвований: на новую церковь, на приют для бездомных, в помощь голодающим, на музей изящных искусств и тому подобные неотложнейшие нужды. Кстати, в случае с голодающими обычно добавляли — Тамбова или Рязани. В других местах, по всей видимости, дела обстояли получше. И с приютами, и с музеями, и с голодом.
""Не припомню, чтобы тетушка упоминала про какой-то особый голод в Рязани? Или упоминала, но я прослушал? Так-с, полюбопытствуем, что это за господинчик ко мне пожаловал, и кто его рекомендует. Ага, мировое светило химической науки, Димитрий Ваныч Менделеев, опять направил ко мне очередного претендента на грант. Хм, профессор физики. Любопытно!""."
"— Давай вначале ""этих"", потом господина Пильчикова.
— Слушаюсь!
""Ну вот, прямо родным повеяло"".
Просители у фабриканта надолго не задержались: предъявили отзывы о своей деятельности, (в том числе обязательный от министерства внутренних дел), уточнили, что на общественных началах радеют о благополучии аграриев Воронежской губернии, и зачитали кратенькую речь о бедственном положении последних.
""Накаркал. Уже и из Воронежа добрались!""
Минус четверть часа и пять тысяч рублей — примерно так можно было выразить результат этой встречи.
""И не дать нельзя — заклюют как скупердяя, начнут трепать имя в обществе. Обзовут торговцем смертью, или еще кем, похуже. И давать постоянно тоже нельзя — карман, он ведь не резиновый, да и ассигнации я пока не печатаю. Сбежать, что ли, на месяцок, в ближнее забугорье? Отдохнуть, развеяться, а то уже и забыл, когда в последний раз делал что-то в свое удовольствие, а не в чужое.
— Ваше сиятельство, имею честь представиться: профессор Пильчиков, Николай Дмитриевич.
— Рад нашему знакомству.